Хроники забытых миров

В воздухе повисло молчание. Каждый из присутствующих пытался понять рассказанное воином, но в очередной раз тишину нарушил неугомонный юноша.

– Дядя Вольга, – начал сын бортника, – ты не знаешь, все ли в порядке с моим отцом? Он упал в яму, а меня послал за помощью, чтобы помогли ему вылезти. Когда я подходил к деревне, меня схватили разбойники, теперь не знаю, жив ли он, – спросил опечаленный.

– Жив твой батя, – отвечал воин, – я вытащил его из ямы и доставил домой.

– А может, и мой отец выжил? – спросил Мирин. – Он не мог больше идти и упал, больше его не видел.

– Нет, старика Мита, так и старосту, и Любославу я нашел убитыми, – опустил голову воин, – прости, я не смог их спасти. Мы с Сомом предали их огню.

– Крепись, – поникшим голосом сказал Драм. – Не говори пока Карпу о дочери.

– Хорошо, – ответил воин.

– Слушай Вольга, а что за огромное чудище было в густом тумане? – неожиданно спросил ремесленник.

– Какое чудище? – удивился воин.

– Ну, тот черный волк, который убивал разбойников, – не сдавался Драм. – При одном его только виде, у меня душа в пятки ушла.

– Это тебе с перепугу причудилось! – смеялся Вольга, он решил не говорить им об этом.

– Да нет же, – пытаясь доказать свою правоту Драм. – Там было это чудовище!

– Ну да, там был я! – продолжал лукавить воин, – и был в центре боя, и никакого волка там и близко не было!

– Да не может быть! – поддержал витязя Мирин, – причудилось тебе со страху, старый дурак!

– Может и так, – сдался ремесленник, но о чем‑то задумался.

Недалеко от разведенного костра раздался шелест, и потихоньку приближался.

– Дядя Вольга, – прошептал юноша, – там кто‑то есть.

– Ну да, есть, – беззаботно ответил старый солдат, – решился наконец!

– Кто решился? – недоверчиво спрашивал Любомир.

– Помнишь мальца, что ты нашел? – ответил лекарь, – так вот он за нами идет, только не подходит близко. Вот видишь? – показывал он на чумазого паренька, вышедшего из‑за кустов, и остановившегося в шагах десяти от них, не решаясь подойти ближе.

– Хочешь есть? Подойди и возьми, – сказал Вольга и отломил от хлеба кусочек.

Мальчонка недоверчиво маленькими шажками подходил к воину. Резким движением вырвал кусочек хлеба из рук, и убежал обратно в кусты.

– Странный он какой‑то, – проговорил Любомир.

– Ну не знаю, – отвечал воин, – если всю жизнь так же на цепи… – задумался Вольга.

– Да отойдет он, – поддержал Драм, – дайте срок.

Витязь наломал еще хлеба, сверху положил сушеного мяса, и поставил воды. Драм подложил еще дров.

– Ладно, пора ложиться, завтра трудный день, – сказал ремесленник. – Любомир, идем спать! – и вместе с юношей ушли.

– Я подежурю, и ты ложись, – сказал Вольга лекарю.

– Ты устал больше моего, – отвечал Мирин, – отдохнул бы сам.

– Давай, иди спать, – твердым голосом сказал витязь, – сменишь меня, когда луна будет в зените.

– Хорошо, – ответил молодой знахарь, потягиваясь и зевая, но не торопясь уходить.

Мальчик, что сидел на цепи, стал потихоньку подкрадываться к огню, но делал это осторожно, словно напуганный зверь.

– Малой, я тебя не обижу, садись к огню, – сказал воин мальчику, который набирался все больше и больше смелости, присел у еды, что наломал витязь, и принялся жадно ее есть. – Осторожней, не подавись, – сказал, улыбаясь он.

– Вольга, насчет тумана, – издалека начал лекарь, – я тоже видел огромного черного волка.

– Так ты же сказал, что привиделось? – напомнил ему старый солдат.

– Так‑то оно так, но не так, – не все видели, что случилось, многие от страха пали ниц, и молили духов спасти их.

Тут малыш, показывая на Вольгу пальцем прокричал:

– Волк, волк! – и дальше принялся за еду, как будто секунду назад ничего не произошло.

– Вот видишь, и малой тоже самое говорит! – смеясь, сказал Мирин.

– Я расскажу тебе, но поклянись, что больше никто не узнает об этом, – полушепотом сказал Вольга.

– Клянусь духами своих предков! – ответил молодой знахарь.

– Я обязан тебе жизнью, – продолжил шептать витязь, – ты выходил меня, когда я был беспомощен. Я практически не помню всего того, что было до битвы, в которой я был серьезно ранен, как будто часть моей души покинула меня. С того дня, когда я очнулся в деревне, меня не покидало чувство, что за мной кто‑то следит. Когда раны зажили, Лана водила меня на место, где она меня нашла, и там я впервые увидел жуткую тень. После, когда она пропала, я искал ее по сей день, и все время чувствовал чей‑то тяжелый взгляд, но не мог найти его. Помнишь, когда как‑то утром Некрас отправлял меня осмотреть?

– Некрас? Ты про старосту? Давно я не слышал его имени, всякий раз, когда мой старик ругался с ним, всегда называл его по имени, – вслед за воином, спросил шепотом Мирин.

– Ну да, так вот, – говорил Вольга, – в тот день я и встретился первый раз с этим монстром. Огромный, исполинских размеров волк, черный как сама ночь, задержал меня. Было настолько страшно, что было только одно желание, убежать и где‑нибудь спрятаться, но он не тронул меня, лишь предупредил о какой‑то опасности.

– Волк! – повторил малыш, и подошел к воину и сел рядом на лежащее дерево около костра.

– Да, да, волк! – смеялся Вольга. – Второй раз волк мне помог разыскать Сома. Он показал мне короткий путь, чтобы я смог спасти бортника и его сына.

– Складно ты придумываешь сказки! – не верил Мирин, – такого просто не бывает! – смеялся лекарь.

– Конечно, не бывает! – слукавил воин. – Я же говорю, привиделось тебе!

– Ты сказал, что искал Лану по сей день, – вдруг вспомнил лекарь, – неужели ты ее нашел?

– Нет, – ответил воин с тоской и грустью на душе, виня во всем себя. – Разбойник сказал, что убил ее, заманив в свое логово.

– Хорошая девушка была… – поник лекарь.

– Он так же замучил родителей Коша до смерти, – продолжил Вольга.

– Столько смертей… Надеюсь они теперь в лучшем мире, – скорбел знахарь.

– Надеюсь, – сказал воин. – Смотри, а юнец то осваивается, – заметил Вольга.

Мальчишка мирно посапывал у него на коленях. Мирин взял его на руки, и завернул его в свою куртку, положив возле костра.

– Все, иди, а то мы так до утра просидим! – проговорил старый солдат. – Иди отдыхай.

Мирин в этот раз послушал его и оставил воина одного у огня. Вольга подбросил еще наломанных веток, и огонь тут же разгорелся ярче, потрескивая сухими дровами.