Хроники забытых миров

– Утром как сквозь землю провалилась, – еле сдерживая слезы, – уже все везде обыскали. В лесу, на реке, в поле, нигде нет.

Кош не мог поверить, словно небо раскололось пополам, а голова опустела. Он не знал, что делать, ведь она была его душой, его светом.

– Крепись, друг мой, – утешал Любомир, – подумай о Марье, ей сейчас как нельзя нужна поддержка.

Муж поднялся с колен, махнул головой и вытер слезы, и бросился к Марье. Селяне весь день и до позднего вечера искали ребенка, но не могли найти. Они по нескольку раз прочесали одни и те же места, но тщетно. Ближе к полуночи Кош вернулся домой, где его ждала зареванная жена.

– Она проп… – рыдала Марья, – она пропала. Я не углядела, прости, прости меня…

– Ты не виновата, – успокаивал муж, еле сдерживая себя.

– Утром Радослава попросилась с рыбками поиграть, я и разрешила, а после, когда вышла посмотреть, где она, я ее не нашла, – уткнувшись в плечо мужа громко зарыдала.

– Прости меня, это я виноват, – отвечал Кош, – если бы я не оставил кадку там, и сразу все раздали, то и она бы не пропала.

– Нет, это я виновата, – причитала Марья.

Кош обнимал жену, и всю ночь они не смогли сомкнуть глаз. Не спавший, с огромными кругами под глазами, Кош выбежал на поиски дочери, как только хоть немного стало видно, и наказал жене сидеть дома, вдруг ребенок сам придет. Молодой отец был не один, кто встал так же рано. Все мужчины деревни также вышли на поиски в такую рань.

– Дядя Вольга, – рыдал Кош, – как мне быть? Мое сердце рвется на части от бессилия.

– Я обещаю, что найдем ее! – успокаивал староста.

Слова старика немного успокоили безутешного отца, и они все побежали за околицу. Кто‑то прочесывал лес, кто‑то пошел к реке, а кто‑то в поле. Вольга шел по знакомому маршруту, он решил наведаться в забытую берлогу, где когда‑то нашел бортника со сломанной ногой.

– Ты нашел ее? – спросил у леса Вольга.

– Нет, – ответил глухой и грубый голос. – Я обыскал всю округу, девчонки нет.

– Продолжай поиски! – сказал старый воин черной тени, которая прыгнула дальше в чащу леса, а сам же понимая тщетность поисков, побрел в сторону деревни.

Три дня и три ночи искали люди ребенка. Чем больше проходило времени, тем более безутешными были его родители. Уже ночью четвертого дня Вольга возвращался домой, падая без сил.

– Я нашел ее! – вдруг раздался голос из темноты.

– Показывай путь! – обрадовался старый солдат.

– Иди за мной! – сказал огромный черный волк.

Вольга бежал, что оставалось сил. Они очень быстро пересекли поле, и дальше в лес. Темный лес хорошо освещала огромная луна, да так, что тропа была хорошо видна. Следопыты, миновав лес, вышли к реке, берег которой зарос высоким кустарником и камышом, и просто так к нему не подойдешь.

– Она здесь, – прорычал огромный зверь.

– Где здесь? – спросил старик, предчувствуя беду.

Волк прыгнул в высокие заросли на берегу, и пропал в воде. Вольга бросился следом. Острая трава резала лицо и руки, а ноги проваливались в тине. Сердце бешено колотилось, и вот он увидел тело маленькой девочки. Серебряная луна освещала ее белое спокойное лицо. Маленькое тело прибило течением к траве. Тихая и спокойная река не плескалась волнами, а лишь лениво текла вдаль. Ветер стих, казалось, что даже время остановилось. Вольга в бессилии громко зарыдал.

– Почему она, а не я? Ведь я бесполезен! – молил он, – заберите мою жизнь, а ее оставьте!

Но никто ему не отвечал. Прогнав ступор и вернувшись на землю, Вольга снял с себя рубаху и аккуратно завернул в нее маленькое тело. Как не странно, оно не разбухло от воды, а весь ее вид, говорил, что она вскоре проснется, но Радослава была холодна. Вольга лишь только к утру вернулся домой, неся с собой маленький сверток, не зная, как показаться на глаза деревенским, а тем более своему ученику. Навстречу к нему выбежал Кош, но как увидел свою умершую дочь, потерял дар речи. Его сердце в этот момент разбилось на тысячи осколков. Безутешный отец уже не сдерживал слезы, а Вольга ушел к себе и сел на крыльцо, пропав глубоко в раздумьях. Вскоре к Кошу выбежала Марья и громко зарыдала.

– Доченька моя, Радослава, – причитала мать. – Прости меня!

Вечером этого дня маленькое тело придали огню, и не передать словами, насколько были все убиты горем. Вольга не смог ничего сказать, ведь он винил себя в ее смерти. Не взяв, он тогда Коша на охоту, то сейчас маленькое чудо была бы жива. Все стояли у костра, в гробовой тишине, которую нарушали лишь всхлипывания и потрескивание дров. Первой не выдержала Марья и со слезами убежала домой. Кош не мог смотреть ей в глаза, и поэтому провел у погребального костра до утра в одиночестве, когда все уже разошлись. Даже Вольга, не нашел слов утешения для них, и не мог смотреть в глаза ее родителям. Утром, когда пепел раздуло ветром, он вернулся домой. Марья всю ночь прорыдала, Кош подошел к ней, и обнял.

– Мы справимся, – тихо прошептал он ей.

– Да, – ответила она.

Спустя время, Марья ходила чернее тучи, сердце матери, потерявшей дочь, не знало покоя. А вот ее муж, чтобы забыться, он все больше уходил в работу с головой. Сложить скошенную траву, на охоту, рыбалку, кому крышу починить, любую работу лишь бы не думать ни о чем, а вечером забежать к сыновьям Сома, и напиться до беспамятства. Время шло, и как‑то вечером, после работ, Кош возвращался домой, как обычно, слегка во хмелю.

– Марья? – открыв дверь, крикнул он жене, но никто не отозвался из темноты дома. – Марья, ты дома? – еще раз позвал, но и в этот раз никто не отозвался.

Поняв, что дома никого нет, Кош пошел в дом ее родителей, но и там ее не оказалось. Драм сказал, что она заходила ненадолго, но недавно ушла. Кош не хотел сидеть дома один, и поэтому отправился в таверну. В таверне Сома была как всегда светло и шумно. Старый бортник как обычно надирался со старостой, с ними же сидел и лекарь. Кош присоединился к ним, и они вместе еще долго выпивали. Еще до восхода еле стоящий на ногах, муж вернулся домой в темную комнату и рухнул спать. Проспавшись, он с большим трудом смог подняться с кровати.

– Марья! – закричал он. – Воды! – но, как и вечером, ему никто не ответил, избы была пуста.

Поднявшись с кровати, он, едва шевеля ногами, мучимый жаждой, доковылял до кадки с холодной водой, где смог испить ее, как будто в последний раз, разливая трясущимися руками по полу. Немного придя в себя, Кош снова осмотрел дом, а после вышел во двор. Немного потянувшись, молодой муж, приметил спешащего лекаря.

– Мирин! – закричал Кош. – С утра по раньше и уже весь в делах, – усмехался он.

– Да с ног уже валюсь от усталости, – жаловался знахарь. – У детей Любомира жар, говорил же ему окаянному, что нельзя купаться им в холодной воде! Как хозяйка то твоя?

– Не знаю, – ответил молодой муж, – сам со вчерашнего дня не видел.

– Заночевала поди у родителей! – резко сказал Мирин. – Опять небось своей пьяной рожей напугал!