IMPERIUM

– А то что? – Стэнли затянулся сигарой, и не отрывал взгляда от Джеймса, ожидал ответа, но его не последовало. – Если я расскажу высшему совету о твоих выходках, то ты мигом вылетишь отсюда, а после, тобой займётся ЦФБР. А у меня, – уж поверь – есть

кое‑какой компромат на тебя, и я знаю, чем ты занимался вне работы. – он достал из ящика маленькую коробочку из прозрачного стекла, внутри которой лежал накопитель, – типа флэш‑карты – размером с ноготь. – В начале этого года, ты снимал репортаж о нарушении трудовых прав в корпорации «Tangent». Ты опрашивал сотрудников о длительности рабочего дня и о зарплатах. Один из сотрудников, рассказал руководству о твоей деятельности, и ты

чуть не попал в руки полиции. Мне удалось тебя отмазать, а весь репортаж пришлось уничтожить, но я сохранил кое‑какие данные.

– Разве это незаконно? – еле сдерживаясь, спросил Джеймс.

– Ты что, Джеймс, с луны свалился?! Закон не разрешает допрос сотрудников любой корпорации. Даже если это будет сам президент, чёрт побери. Если они хранят какие‑то тайны, то это не наше дело. Закон на их стороне, и ты это знаешь. Нельзя играть с огнём, особенно, если это касается авторитета нашей корпорации. – Стэнли положил коробочку в ящик, и закрыл его на биометрический замок. – А тебе, Джеймс, придётся с этим смириться и продолжить свою работу. Иначе, тебя ликвидируют за нарушение закона. И поверь, этих данных вполне хватит, для привлечения тебя к ответственности. – он затушил сигару о стеклянную пепельницу. – Можешь идти.

Джеймс вышел из кабинета и побрёл по коридору, который становился ещё длинней. Двери лифта открылись перед ним, и зайдя в него, он ощутил обеспокоенность. Огоньки на кнопках быстро сменялись один за одним, а спокойная классическая музыка играла из невидимых динамиков, где‑то в пятом измерении. Ещё никогда он не чувствовал себя таким подавленным. Словно все обратились против него. Неужели люди стали такими ничтожными? Готовыми поставить на кон – жизнь человека. И ради чего? Личного статуса и авторитета компании? Ему ужасно захотелось выпить. Об остальном он старался забыть и больше, никогда не вспоминать.

Ближе к вечеру, когда рабочий день подошёл к концу, Джеймс тем временем собирал документы и наводил порядок на столе. Позже, он спустился на лифте в кафетерий. Свет на этаже был выключен, кроме кухни и раздаточной линии, рядом с которой сидел Амато и копался во внутренностях робота, тихо ругаясь. Когда он увидел Джеймса, махнул ему рукой, что‑то типа «я занят».

– В бар пойдёшь?

– О! А я уж подумал, что мне снова показалось. – Амато потёр глаза и устало выдохнул – Что‑то я заработался. Ты подожди пару минут, я мигом, только разберусь с этой хренью.

– Снова барахлит?

– Лучше бы эта хрень барахлила. Завтра есть планы?

– Вроде бы нет. – ответил Джеймс, и сел за столик у раздачи. – Найду, чем себя занять на выходных.

– Это правильно. Слушай, я тут один бар приметил, может сегодня туда?

– Давай. Алкоголь нам не помешает.

Теперь изнутри, кафетерий выглядел мрачно; местами паркет освещали разноцветные огни неона, будто свет проводил свой ночной бал, под звуки полицейских сигналов, вой фильтратов и гудение моторов дирижабля. А вот и лучи прожекторов подключились к неону, словно знаменитость прикрыла собой остальных, лишь бы быть у всех на виду. Тихо под ухом Амато, играл радиоприёмник, который он прикупил на местной барахолке. Его всегда манили старые вещицы, которые, как он утверждал, были надёжнее, чем сейчас. Инструментальная музыка, созданная нейросетью была единственной, что слушал Амато.

Затем, послышался щелчок и лёгкий удар по роботу, Амато наконец закрутил панель, кинул отвёртку в ящик с инструментами, потёр руки и ушёл на кухню. Джеймс разглядывал сияющую обшивку робота, на которой виднелись многочисленные царапины, а снизу панели блестела гравировка: «Сделано в НГК. 2062 год.»

– Я готов, едем? – Амато надел карбоновую куртку и очки. – Поздно вечером будет кислотный дождь, и надеюсь, мы успеем приехать до того, как он начнётся.

– Амато, а что значит НГК?

– Независимое государство Китая. А что?

– Да так, ничего.

– Ладно, двинули!

 

Огни ночного мегаполиса завораживали; неоновые огни горели разными цветами, рекламные голограммы полуобнажённых девушек оживали на высоких небоскрёбах, и одна за другой менялась, словно живое слайд‑шоу, уличные фонари освещали ровную дорогу, а лучи из плотного света, – исходящие от прожекторов – прорезали густые серые облака. Весь город светился как днём. В машине играла спокойная нейромузыка, совмещение нескольких жанров в одну, с помощью искусственного интеллекта, под которую Амато постукивал своей кибернетической рукой по бардачку. Электрокар подъехал к бару, с необычным названием «After Death», рядом с которым стояла длинная очередь и обвязывала людей красной шёлковой лентой, с подсветкой белого света внутри. Неоновая арка на входе переливалась бирюзовым и фиолетовым цветом, изображая разнообразные полосы и символы, после которого показывался и сам логотип бара, а по бокам висели большие турбины, из которых исходил шум и серый дым. Само здание было небольшим, примерно на два этажа, имевшим несколько выпуклых прямоугольников, на которых располагались окна‑иллюминаторы. В них горел пурпурный свет, сквозь просвечиваемые шторы и можно заметить силуэты, двигающиеся монотонно. Скорее всего там были апартаменты, где трахали проституток, или кибер‑проституток. Разницы почти никакой, кроме отсутствия усталости у кибер‑девочек. Пока Джеймс наблюдал за местным бытом, Амато вытащил из электрокара ящик с инструментами и стукнув его по плечу, радостно выразился:

– Ну что, Джим, повеселимся? У меня здесь работает один знакомый, он сможет выбить нам скидку, по старой дружбе. – Джеймс активировал систему защиты от угона и последовал за Амато.

– А зачем тебе ящик?

– Для безопасности. – но Джеймс допрашивать его не стал и направился следом.

У входа стоял маскульный чёрнокожий охранник, и почти не двигался, только лишь пробегал глазами и следил за обстановкой вокруг. Амато что‑то показал ему, и тот, как статуя, двинулся на пару сантиметров вправо, чтобы нас впустить. Внутри бара стоял густой сигаретный дым, который прорезали огни светомузыки и вспышек, под кислотное техно. Джеймс прокашлялся и прикрыл нос рукой. Когда они прошли сквозь неоновый тоннель, то очутились в некой содомии; мужчины сидели на бархатных диванах и распивали пиво, а одновременно под столом сидели девицы и делали им минет, в другой стороне бара, на шестах танцевали кибер‑девочки, раскрепощённо раздвигая ноги и выставляя на показ своё нижнее бельё, сквозь которого можно увидеть – кибер‑вагину?!

– Джеймс, присаживайся, я скоро приду.

– Хорошо. – Джеймс махнул рукой, одновременно глазея на девочек и ощущая, что его естество пробуждалось, ведь секса у него не было очень давно. Когда наконец, Джеймс пришёл в себя, то крикнул бармену:

– Друг, два бокала «Кёльш» пожалуйста.