Искатель. Второй пояс

В руке возник Верный, я упёр его в грудь старика и рявкнул:

– Очнись!

Старик вздрогнул, заполошно вскинулся, заставив меня увести клинок, чтобы не убить его ненароком. Через миг, когда старик различил мою фигуру в темноте, я снова уткнул в него меч и предупредил уже тише:

– Не дёргайся и не кричи. Тебя всё равно сейчас никто не услышит. Кивни, если понял.

Старик громко сглотнул и кивнул. Я продолжил:

– Слышал, неделю назад на поместье напали марионетки. Кто из слуг пострадал?

– Так это… Карик решил выслужиться и схватился за меч… Потом ещё Зирвак, этого вообще…

Я поморщился и оборвал старика:

– Большая семья, что перевели из долговых, где она?

Старик снова сглотнул и попытался отползти. Я ужалил его клинком и он замер, просипел:

– Так это, это… Утащили их марионетки, – и тут же заверещал: – Господин! Пощадите, господин!

Опомнившись, я отдёрнул дрогнувшую руку. Верный на палец окрасился кровью. Теперь хрипел мой голос:

– Кто это видел?

– Никто, господин, не видел, – Старик зачастил: – А только после боя их комнаты пусты оказались. Двери выбиты, стены посечены техниками, две марионетки на куски порваны. Видать, они их на замену мёртвым и утащили, как и Зирвака. Господин Леград, мы и вещи их сложили в дальней комнате, ничего не тронули. Что уж тут поделать, господин…

Опомнившись, я вернул на старика сон. Сообразительный, но глупый. Проговорился, что узнал меня. Хотя, что здесь сложного, кто ещё будет беспокоиться об этой семье? К древнему символу Сна и времени добавилась строка обычных слов – запрет говорить об этой ночной встрече. Этот запрет остался без указания времени, как и у трактирщика.

Как собрал флаги формации и вышел из комнаты, я даже не помнил. Очнулся уже в коридоре. Огляделся.

Где эта дальняя комната, о которой говорил старик? Не та ли, в которой нам выдавали одежды слуг семьи?

Конечно, я не мог ошибиться даже в темноте, слишком уж я хорошо в ней вижу после сражения с Мадом. Но я всё равно должен был проверить.

Эти халаты я заметил от самого входа. Не так уж и много у стариков было вещей. Не став слугами Саул им приходилось обходиться здесь тем, что они купили себе в Ясене Первого пояса, готовясь к жизни после нашего ухода: дешёвыми и серыми тряпками. А я сейчас сжимал в руках яркую ткань традиционного халата. Их купила Леги, когда мама впервые, тайком от Марвита сунула ей деньги.

Синий и алый халаты, которые они ни разу так и не надели при мне.

Здесь, на полках я нашёл все наши вещи. Свои, Лейлы, мамы, Рата, дяди Ди… Всех. Всё то, что мы использовали у всех на виду, всё то, что нам вывалили из мешка Путника стражники не польстившись.

Этого не может быть.

Этого не может быть!

За стеной кто‑то заорал, захрипел. Опомнившись, я втянул в себя, вырвавшуюся из тела силу, вместо этого выпустил дух, заставивший всех слуг вокруг уснуть, на этот раз не боясь зацепить стражу на улице. Плевать. Все мои мысли сейчас были о другом.

Этого не может быть, сам подумай, Леград.

С чего бы марионеткам сектантов тащить за собой таких стариков как Марвит и Леги? Я сдерживал их Возвышение, скрывая метод сжатия средоточия для выходцев из Нулевого. Кто позарится на Закалок? Я же отлично помню всё, что мне рассказывали о сектантах, всё, что мне говорил в лицо один из них. Им нужна наша кровь и плоть для пилюль. Какие пилюли выйдут из древних развалин? Из них даже марионетки выйдут никчёмные.

С каких пор марионетки вообще уводят с собой кого‑то, а не убивают всех без разбора?

С каких пор мои родные владеют техниками, которые могут разорвать марионеток этапа Воина?

Оказавшиеся на моём пути двери я вышиб, замер посреди комнаты дядей, зажёг в руке Светоч, чтобы не упустить ни единой детали.

Пусто. Только голые стены. Целые стены.

Комната стариков. Ни следа сражения. Только спящий на полу старик – старший над слугами.

Комната мамы, Лейлы и Мары.

Здесь я увидел то, о чём говорил старик: десятки отметин на стенах, свежие доски на полу. Скользнул к стене, огладил пальцами дыры. Не могу сказать от чего появились те, что большего размера, но вот меньшие…

Следы от Игл из браслета, который я уже давно отдал маме. Один в один.

В этом причина такого интереса марионеток или их хозяина к маме? Артефакт сектантов? Ерунда. Они есть даже в Первом, должны быть и во Втором.

Опомнившись, я вспомнил, что должен был проверить первым делом, ещё до расспросов старика‑слуги. Тайник, где и лежал обычно мамин кисет. В нём ведь всегда и хранились браслет, веер и прочее, что скрывалось от чужих глаз.

Эта доска была старой, нетронутой. Спеша, я пробил её голой рукой, выворотил. Всё словно перекопано, на рыхлой земле нет и следа кисета. Из коридора донёсся недовольный голос:

– Чего у вас тут происходит? Пелий, покажись!

Обернувшись, увидел через стену два скопления контрактов. Похоже, те два стражника, что обходили двор, что‑то услышали. Возможно крики или грохот откинутой доски. А Пелий это тот старик‑старший над слугами.

Я выпустил из тела дух, снова на миг проявляя большой Указ сна. Вышел в коридор, но на тела стражников бросил лишь короткий взгляд, чтобы убедиться в своих предположениях. Меня снова интересовал старик.

Сон в его Указе сменился на Истину. Наклонившись к старику, я слегка, тщательно отмеряя силу, похлопал его по щеке:

– Очнись.

Старик вскинулся:

– А?!

– А ну‑ка, скажи мне, Пелий. Когда вы нашли мёртвых марионеток, то была ли в той, – Я тут же поправился и уточнил: – в комнате женщин, отодвинута доска пола?

– Нет.

Символ Истина даже не дрогнул. Я кивнул:

– Искал ли кто‑то в комнатах моей семьи тайники?

Старик Пелий кхенул, прежде чем ответить, но снова сказал правду:

– Нет.

Я кивнул:

– Спи.

Старик на полу опять обмяк, а я с силой провёл ладонью по лицу. Какого дарса? Я знаю, как это происходит под моими Указами, но никогда не слышал, что марионеток можно создавать так же быстро, как я накладываю Указы. Всегда это описывали, как ритуал, занимающий иногда не один день. Как можно было заставить маму сдаться, забрать кисет и закрыть за собой тайник? И как она убила двух марионеток?