История злодейки

– Для обсуждения вопроса Олесунна? – ровным тоном уточнила я, скрывая подрагивающую улыбку. Это становится весело. Мужчина удивленно моргнул, посмотрев на меня с растерянностью. – Что именно вас удивляет, сударь? – склонила я голову к плечу с намеком на пренебрежение.

– Вы интересуетесь политикой? – нахмурился он.

– Меня готовили к этому, помните? И уже не важно, интересна она мне, или нет, но я вынуждена в ней разбираться, – повела я плечом, краем глаза отметив, как взгляд короля, словно невзначай проследил мое движение, не упустив возможности оценить и декольте. Он судорожно сглотнул и отвернулся, предпочитая вообще на меня не смотреть, даже когда вновь обратился ко мне:

– Удивлен, – нервно улыбнулся он, стараясь смотреть исключительно в свою тарелку.

– Так, что вас смущает? – скучающе поинтересовалась я, сделав вид, что не заметила причину нервозности короля. – Все так сложно?

– Все не так однозначно. Вопрос состоит: отвечать ли им помощью, или не вмешиваться. Мнения разделились и мы не можем прийти к компромиссу.

Услышав это, я позволила себе издевательски усмехнуться. Что, естественно, оскорбило управленца в лице Костаса.

– Вы считаете это забавным? Речь идет о серьезных вещах. Я должен решить: рисковать ли собственной армией, или позволить Олесунцам захватить Ульвик! И в том, и в том случае, жертв не избежать. А вам смешно?

– Прошу прощения, сударь. У меня было свое мнение по данному вопросу, но я не хотела вас оскорбить, – холодно отозвалась я и затихла.

Мужчина раздраженно дернул щекой и стал ожесточенно резать заледеневшую яичницу на своей тарелке. Я не обращала на это внимание, невозмутимо потягивая вино, словно и не король передо мной бесится. За бокалом разбавленного вина же скрыла насмешку. Когда, так и не поев, Костас отбросил приборы и откинулся на стуле, потерев рот пальцами, словно сдерживал ругательство, он бросил на меня мрачный взгляд, вновь поморщился, а затем сдался:

– О каком мнении идет речь?

– Вам есть до этого дело? – с деланным безразличием спросила я, так же отставив от себя бокал, и сложила руки под грудью… и да, король посмотрел туда. Тряхнул головой, опомнившись, посмотрел прямым, напряженным взглядом в мое лицо.

– Я должен услышать мнения всех, чтобы решаться на что‑то. Вы сами сказали, что вас учили этому, и я хочу знать ваше мнение, Виктория, – строго произнес он.

– Я считаю, что помощь послать нужно. Но не Олесунну, а Ульвику, – ответила я спокойно, чем вызвала интерес не только Костаса, но Яна, который стал ненавязчиво следить за моей речью.

– Поясните, – потребовал Костас продолжения. – Ульвик проигрывает. Они слабы в сравнении с Олесунном, который является нашим главным поставщиком угля. Риск не стоит того, чтобы ссориться с одними, ради призрачной надежды помощи нашим менее везучим соседям.

– Вы упускаете главное, – покачала я головой с легкой улыбкой.

– Неужели? – зло усмехнулся Костас, окинув меня пренебрежительным взглядом. – Удивите меня.

– Ульвик – маленькое, но гордое королевство. Его неоцененным преимуществом является патриотизм, что делает их воинов – лучшими солдатами, которые будут бороться за свою свободу до конца. В то время, как армия Олесунна состоит преимущественно из наемников, которые точно не станут лишний раз рисковать своей жизнью.

– Я не понимаю, – нахмурился мужчина, а я не смогла сдержать вздоха разочарования, отчего мужчина дернулся, но смолчал, позволяя мне эту вольность и неуважение.

– Чтобы помочь им победить, не нужно отправлять в помощь гарнизоны в ущерб нам. Достаточно символической военной помощи и больше гуманитарной: еда, лекари, одежда – это то, что им сейчас не хватает, а у нас – в избытке. Они сделают всю грязную работу сами, зная, что у них прикрыт тыл.

– Вы уверены, что они победят?

– Они смогут отстоять свои земли, – кивнула я. – Им есть за что бороться.

– Что вы имеете в виду?

– Главная причина, почему напали на Ульвик – богатая на ископаемые земля. У них много рудников и шахт по добыче руды, угля и прочего. Я уже молчу о достаточно плодородной земле. Какой бы веской причиной не прикрывался Олесунн для своего нападения, все дело в обычной корысти. Насколько мне известно, они исчерпали свои запасы и вынуждены искать их на стороне, – с милой улыбкой вещала я, радуясь, что не просто так не спала ночами, изучая документы, которые мне любезно подсовывал Демьян по указке вышестоящих. Вот и пригодилось.

– То есть?.. – с большой задумчивостью начал Костас с блуждающей улыбкой на лице и догадкой в глазах.

– Если мы поможем Ульвику, конечно же, лишимся главного поставщика угля в лице Олесунна, но только выгадаем от этого. За нашу помощь, мы будем вправе требовать с Ульвика целые рудники в наше личное распоряжение, как только они победят. Нужда в посреднике отпадет, и нам не нужно будет закупаться втридорога. Вместо этого Ульвик будет снабжать нас необходимым бесплатно, либо за символическую плату, что тоже является большим плюсом.

Я замолчала, погружая комнату в напряженную тишину, наблюдая, как на красивом открытом лице все больше и больше расползается восторженная улыбка, а светлые глаза блестят все ярче.

Костас вскинул на меня взгляд, от которого я дернулась. На мгновение мне показалось, что он готов меня сожрать от радости… или обнять, как минимум. Видимо, это понял и мужчина, так как сконфуженно отвернулся, прочистил горло и выдал уже спокойным, но довольным тоном:

– Я поражен вашим умом, Виктория. Признаться, с этой стороны еще никто не рассматривал ситуацию.

– Это лишь мое мнение. Еще необходимо добиться одобрения всего совета министров, в чем я не уверена.

– Почему? – тут же нахмурился Костас.

– Потому что это мысли женщины, – поведала я об очевидных вещах. – Меня заставляли изучать политику, но это едва ли значит, что хоть кто‑то верил, что я ее освою. Следовательно – и к любым моим словам отнесутся со скепсисом.

– Зачем же вы мне об этом рассказали?

– Вы спросили – я ответила, – вздохнула я. – О чем теперь жалею. Удивлена, что вы вообще стали слушать меня.

– А я, напротив, рад, что мы обсудили с вами этот вопрос. Теперь ситуация видится мне в новом свете! Не так много людей, с кем я мог бы обсуждать подобные вопросы, потому приятно, что все вышло именно подобным образом.

– А как же графиня? – приподняла я бровь.

– Ее тяготит политика. Она далека от нее, – нехотя признался мужчина, чего делать явно не собирался, но ввиду некоторой благодарности, решил, все же поделиться со мной.

– Не могу не согласиться с леди де Вильтон, – с сожалением вздохнула я. – Будь моя воля, я бы тоже держалась от нее подальше.

Мужчина кивнул, словно принял к сведению мои слова, а после на некоторое время задумался. Я ему не мешала, терпеливо ожидая развития событий.

– К сожалению, вы правы: совет просто отмахнется от ваших идей, насколько правдивыми бы они ни были. Но… – внезапно заговорил он вновь, словно и не было этого перерыва в несколько минут. Костас многозначительно улыбнулся, взяв необходимую паузу. Пришла моя очередь вытягивать из него слова: