История злодейки

– «Но»? – с некоторой опаской посмотрела я на супруга.

– Скажите, вас оскорбит, если я присвою авторство вашей идеи себе? – склонил он голову в живейшем интересе и нетерпении, напоминая мне заинтригованного мальчишку, которому пообещали, что дома его будет ждать новогодний подарок. Выглядел Костас при этом, премило. И еще более красивым, чем обычно. Понимаю Ванессу, которая потеряла свою голову от короля. Будь я на ее месте в том возрасте, полагаю, у меня не было бы ни шанса устоять перед Костасом. Но я не в том возрасте, не в том положении и, вообще, не она. И головы терять просто не имею права. Зато в свое удовольствие могу кружить чужие!

Кстати об этом…

– Мне все равно.

– Вот так просто? И не хочется ни славы, ни признания? – усмехнулся Костас, ожидавший от меня больше тщеславия. Ох, милый, ты даже не представляешь, какими пороками я заражена. На их фоне гордыня и тщеславие – просто пустые звуки! Но ты об этом, конечно, не узнаешь. Уж я постараюсь!

– Если считаете эти мысли достойными внимания – я только рада. Меня слушать все равно никто не станет, потому передать право распоряжаться идеей вам – все, что мне остается, – провела я пальцем по краю бокала со скромной улыбкой. – Я, как и вы, заинтересована в процветании Мидлхейма: теперь это мой дом, хотела я того, или нет. То, что происходит внутри королевства – напрямую касается и меня. Если я могу хоть чем‑то помочь, кроме условленного рождения наследника, я буду довольной, – не упустила я возможность напомнить Костасу, что с рождением наследника, по его вине, видится серьезный такой облом.

После своей речи, украдкой посмотрела на короля, который обдумывал мои слова. Судя по выражению его лица, мысли ему нравились. Вновь посмотрев в мою сторону, на его лице расцвела задорная улыбка, которая отдалась в моей груди приятным уколом, а затем он произнес:

– Вы можете мне не верить, Виктория, но я, кажется, начинаю радоваться нашему союзу. Судьба все же посмеялась надо мной. В хорошем смысле, – быстро добавил он, видя, как меняется мое лицо после его неосторожных слов. – Вы не против, если портной придет к вам ближе к ужину?

– Почему не сейчас? – прищурилась я.

– Я бы хотел пригласить вас.

– Если вы скажите, что это свидание, не обижайтесь, если я засмеюсь, – фыркнула я.

– Нет, – мягко засмеялся мужчина. – Это не свидание. Это, куда лучше!

– Мне следует бояться? – с деланным испугом спросила я, едва скрывая улыбку.

– Только если боитесь уснуть от скуки. Я хочу пригласить вас на совет министров.

– Это шутка? – напряглась я, моментально лишаясь всякого веселья. Король с улыбкой покачал головой с заговорщицким озорным огоньком в глазах и подался вперед. – Женщины не допускаются к совету министров, – напомнила я.

– Вы – не просто женщина, Виктория. Вы – королева. Совет будет недоволен, но не посмеет прогнать вас.

– Это сулит проблемы, – упорствовала я. – Это может пошатнуть ваше влияние.

– Я – король, – снисходительно улыбнулся он, словно это все объясняло. – Никто не посмеет перечить мне.

– Зачем вам это? – мрачно поинтересовалась я с сомнением и недоверием, словно он готовился меня укусить. – Мне все равно никто не даст и слова сказать, кем бы я, или вы, не являлись.

– Я не хочу, чтобы вы говорили, – пожал он широкими плечами. – Я хочу, чтобы слушали. А после, я бы с большим удовольствием послушал ваши мысли по поводу услышанного.

Кот рядом со мной оживился. Хоть глаз и не открывал, притворяясь спящим, но я ощутила, как напряглись лапы на моих ногах. Стараясь скрыть огонек торжества, опустила взгляд, лениво гладя «питомца», создавая вид тихий и задумчивый, а после нерешительно ответила:

– Вам правда важны мои мысли? – спросила я тихо‑тихо, словно не могла в это поверить.

– Если они помогут мне усилить мое королевство и улучшить состояние жителей – я готов на это и не только. Что наша свадьба только подтвердила, – усмехнулся он жестко, напомнив мне, что пошел под венец не по доброй воле, а из чувства долга перед этими жителями и королевством. – Тем более, как я мог убедиться, ваши мысли могут быть очень здравыми и полезными. Так почему я должен пренебрегать таким ресурсом? Я не совершу такую ошибку, как совет, и не стану отказываться от помощи лишь по тому, что вы, Виктория, женщина, – с видом великодушным и важным, поведали мне. Я бы, даже, польстилась и прониклась благодарностью, если бы этот коронованный индюк не обозначил одну тонкую, но очень важную деталь. «Ресурс» – так он назвал меня. И невдомек мужику, что этот «ресурс» очень обидчивый и мстительный. И однажды я ему припомню такую непозволительную оплошность и пренебрежение. Однажды…

А пока я смущенно улыбнулась, покраснела с досады, но мужчина подумал, что от удовольствия, в чем я не стала его переубеждать, и в нерешительности прикусила губу.

Костас отметил и это, вцепившись взглядом в мое лицо, заворожено наблюдая, как я в «сомнениях» грызу губы, которые от моих действий становились лишь краснее и пухлее.

– Решайтесь, Виктория, – добродушно улыбнулся мужчина, нехотя поднимая взгляд на мои глаза, и посмотрел доверительно и проникновенно. – В конечном итоге, это отличная возможность убедить совет и аристократию в моем расположении к вам. Разве, не этого вы хотели?

– А что скажет Ванесса? – тихо спросила я. Короля от моего вопроса заметно перекосило, словно я напомнила ему о досадной неприятности. А это уже заметил Ян и злорадно так прищурился, посмотрев на короля, невообразимым образом умудрившись пренебрежительно фыркнуть в сторону мужчины.

– Это моя проблема. Не думайте об этом. Так, что вы мне ответите? – нетерпеливо мотнул Костас головой, вновь поставив дела выше чувств. Кремень мужик. Мне нравится его деловой подход, с этим работать легче, чем с безнадежно и слепо влюбленным идиотом. Однако, небольшой укол разочарования все же кольнул где‑то в сознании. Очередное доказательство, что нет этого пресловутого «долго и счастливо назло всем и миру». И от этого грустно…

– Буду рада служить, – мягко улыбнулась я супругу, отчего он расцвел в довольной улыбке.

Если я когда‑нибудь возьмусь писать мемуары, определенно начну с такой простой истины и, почти что моего девиза: «Если что‑то сильно хочешь от человека, заставь его думать, что он хочет этого еще больше».

Пока что это работало довольно стабильно. Досадно лишь то, что обучил меня этому мой враг. Тот, который с каждым жестоким уроком приносил все больше и больше эгоистичной и мрачной мудрости, выбивая из меня всю наивную блажь и веру в нечто светлое и доброе. Не в моей сказке и не для меня. На усвоение этих правил у меня ушло два долгих года. А после стало легче принимать правила мира, его жителей и… саму себя, стоило только поступиться некоторыми нормами совести и морали, и дышать становилось легче. Голова работала трезвее и быстрее, не размениваясь на чувства других. Возможно, главным уроком, которым преподнес мне Демьян, являлось именно правило – что нет в этом Мире ничего дороже собственной жизни. Во всяком случае, тогда, когда все остальные хотят ее использовать. И за свое право надо бороться.

Вот это я усвоила более, чем хорошо.

И этот учитель сейчас молча смотрел на меня с насмешкой и тщательно скрытым одобрением в глазах с вертикальным, кошачьим зрачком. Мой персональный мучитель, палач и учитель… А еще питомец. Какая ирония.