Как я прогуляла урок некромантии

– Теперь вы точно должны поставить мне три! Они возвращаются на свои места.

– Уверена? – хрипло ответил он, и в этот момент я заметила, что у магистра Формблю не черные глаза, а темно‑фиолетовые.

Фиолетовые!..

Удивительное открытие.

Кстати, он же спросил меня про сбежавших. Надо убедиться, что магия дотянулась до них и взяла управление.

Самое приятное, что теперь я могла это проверить. Мысленно потянулась к кладбищенским воротам, раскинув поисковик магии – сила бурлила во мне и как будто насыщала меня новыми знаниями. Или магия магистра была научена колдовать?

Убежавших зомбиков я почуяла, как чуяла когда‑то присутствие зверей в лесу – мне было пять лет, и после, с возрастом, я растеряла этот навык, о чем сильно жалела бабушка.

– Они возвращаются! – довольно воскликнула я и, нахмурившись, сделала попытку высвободиться из рук магистра. Он всё еще удерживал меня. – Теперь вы обязаны поставить мне три!.. Вы дали слово!.. А у меня получилось.

– Да, – нехотя согласился он, но все еще удерживал меня, рассматривая так пристально, будто перед ним не ведьма, а неведомая зверушка. Я даже стушевалась и уже с меньшим задором попросила:

– Отпустите меня!.. Пожалуйста!

– Ни за что! – криво улыбнулся он.

За моей спиной что‑то вспыхнуло. Так резко, что вдоль позвоночника разлился липкий страх, предупреждая об опасности. Скосив глаза, я с ужасом увидела разверзшуюся черную дыру портала.

Через такие штуки я ни разу в своей жизни не проходила. Только слышала о них и не горела желанием попробовать. Бабушка рассказывала, что могущественные маги, а особенно некроманты, любят разрывать пространство в клочья, открывая пространственные дыры. Повелевать материями, управлять ими так же, как и чужими жизнями. Бабушка называла это кощунственным, ведь природа не создавала порталы и не предполагала, что живые существа будут перемещаться по ним. Маги нагло вмешиваются в великие замыслы природы и путешествуют, презирая самый лучший способ перемещения – на метлах.

– Самый здоровый и правильный способ! – вздыхала бабушка и приговаривала. – Послушай моего совета, Гелла. Никогда не входи в эти жуткие черные дыры! Не приведи праматерь, выйти из них не сумеешь.

И вот теперь одна из таких жутких и опасных дыр мирозданья раскрылась за моей спиной.

– Вы же не собираетесь?.. – хрипло пискнула я, но была прервана громовым раскатом смеха Формблю. – То есть… вы… не верите мне?.. Вы… решили от меня избавиться… вот так?!

Магистр смеялся. Его глаза, фиолетовые и прекрасные – праматерь великая, почему я сейчас об этом думаю? – сузились, превратившись в две щелочки. Никогда еще я не видела магистра в таком веселом расположении духа. Я считала, что он не умеет смеяться, как и шутить.

– Хороший способ закончить тягостное дело, – отсмеявшись, сказал он.

А потом моргнул, свел глаза к переносице, отчего мне стало совсем дурно – бабушка говорила, что так, с косоглазием, некроманты творят самое страшное колдовство! – и … на кладбище вдруг стало очень‑очень тихо.

Неужели он упокоил зомби за меня? Я ведь только остановила их, но не развоплотила!

Ох, как же силён наш магистр! Жуть берет.

– Приберешься завтра! – сказал Формблю, а потом передвинул свои ладони на моей талии и добавил. – Что ж… лети, птичка!

Пихнув меня спиной в черную дыру портала, он снова засмеялся. Наверное, магистра позабавил ужас, плескавшийся в моих глазах. В любом случае, молчать я не стала, а заорала что было силы:

– Че‑е‑е‑еш! Ко мне‑е‑е‑е, Чешу‑у‑у‑уа!..

Я не знаю, услышал ли меня лохматый. И бросился ли на выручку своей хозяйке – тьма поглотила меня так быстро, будто всё это время только и ждала подходящего случая, чтобы уничтожить.

Находиться в черной дыре было страшно и некомфортно. Даже дышать я не смогла – боялась задохнуться.

А потом вдруг вспыхнул свет. Озарил меня с головы до ног и… выплюнул на пол.

Я упала на землистую поверхность, и сразу же в мои ноздри забились пыль и песок. Больно ударившись лбом, я некоторое время лежала на полу бочком и не сразу сделала попытку встать и посмотреть, где же я очутилась.

 

Глава 8

 

 

Пока я лежала на земле и пыталась сообразить, все ли кости целы и как лучше подняться – через бок или всё‑таки сначала упасть на колени, а потом потихоньку встать, внезапно услышала грозный голос магистра Формблю:

– И так будет с каждым, кто посмеет прогулять урок некромантии! – заявил он.

То есть, он специально выбросил меня в портал, чтобы неповадно было?!

А сам он остался стоять где‑то за моей спиной. Неуютное место. Чувствую себя жалкой и беззащитной, когда не вижу, что происходит сзади.

Надо срочно вставать!

…Кстати, а где мы? Куда он меня перебросил?

Приглядевшись к каменистому склону, расстилавшемуся передо мной, я подумала, что, кажется, уже видела это место. Один раз нас приводили сюда на практическое занятие. Позади меня должна быть круглая полянка.

…Не успев окончательно очухаться, я почувствовала неприятный укол в области лопаток.

– Она живая вообще? – без всякого сочувствия произнес мужской голос.

– Не тыкай ее палкой. Вдруг живая! Не отмоешься потом. Ведьмы такие злобные! – посоветовал женский.

– А тыкать меня палкой, как какое‑нибудь чудовище – по‑вашему, верх дружелюбия? – прокряхтела я, всё‑таки решив рухнуть сначала на колени.

Ничего страшного, что это выглядит унизительно. Сегодня я уже унизила себя сотни раз. Потерплю еще разок перед одногруппниками. А потом при случае обязательно припомню им это и отомщу.

Мы, ведьмы, и вправду не прощаем грубости.

Колени саднило ужасно. Еще бы, при приземлении я порвала свои брюки. Лицо горело так, будто я переборщила с ядом саламандры и вместо удаления прыщей решила снять верхний слой кожи. Один раз так и было, правда, я не смогла оценить всю прелесть ощущений изнутри, ведь мазь продала деревенской девушке. Но как она расписывала свои ощущения! На всю жизнь запомнила.

И ведь помогло! Помолодела она лет на пять и удачно вышла замуж во второй раз.

– А ты что, не чудище, что ли? Гы‑гы‑гы! – стебался мужской голос.

Медленно обернувшись к группе несчастных, кому богиней судьбы предначертано было учиться со мной и принять от меня наказание за свою бестактность и самомнение, я широко усмехнулась.