Как я прогуляла урок некромантии
– Гелла! Зачем тебе зелье забвения? – мяукнул кот.
Иногда он бывает очень дотошным, еще и лезет под руки. Отвлекает.
– Как зачем? – нашарить нужную склянку получается не сразу. – Кинешь его в чудище, оно и забудет, зачем сюда пришло… А мы ему скажем: на экскурсию…
– Кто? Скелет?! Он хочет выесть тебе мозги! – Чеш громко мяукнул. – Мы‑ы‑я‑я‑у‑у!
И выгнул спину.
В арсенале кота это был самый страшный и угрожающий мяу.
Только на скелета, который действительно показался из‑за кустов, это не произвело никакого впечатления. Он дергано и с противным поскрипыванием направился к нам. Его глаза горели ярким фосфорисцидным огнем, и я поняла, что дело было совсем плохо:
– Чеш, он в подчинении. Кто‑то из старших некромантов забавляется!
Моя рука судорожно бросила найденное буквально за секунду до этого зелье забвения и принялась искать другое – зелье подчинения. В саквояже было столько пузырьков, что постоянно попадались не те. Хорошо, что моя бабушка, которую доконали нерадивые ученики, придумала прикрепить на каждом флаконе железный знак в форме категории, к которой относилось зелье.
Очень удобно, когда нет времени. И очень облегчало жизнь, когда нужно было подсыпать кому‑нибудь из учеников яду на дополнительное задание. Это чтобы получить двойку.
М‑да, я вот уже полгода подозреваю, что меня приняли в Академию Гладостей только из уважения к памяти бабушки. Очень она была уважаемым педагогом.
– Если мы перехватим нить подчинения, скелет не нападет! – быстро крикнула я, успокаивая кота.
Подтянула под себя ноги и локтем пихнула кота:
– Пока я ищу зелье подчинения, отвлеки его!
– Как? – обиженно мяукнул кот, свалившийся по моей милости на пожухлую траву. – Ты забыла, что я тоже вкусный? Или решила остаться без фамильяра?.. Ты завела себе другого кота? Я тебе не дорог? Ты недостаточно обогрета, обласкана и обмурлюкана?
– Обмурлюкал ты меня порядочно, – согласилась я, вытаскивая нужный пузырек. – Блин, он пустой! Придется самой смешивать.
– Гелла, у нас нет времени выстаивать сок подорожника на лунном сиянии два дня. Ты что, забыла условие, при котором активируется зелье подчинения?!
– Да помню я, помню! – колба с лунным сиянием протекла. Теперь у меня сиял весь саквояж. – Забыла пробку вставить после зельеварения.
– Вы его не проходили! – не поддался на провокацию кот.
– Да я хотела ускорить созревание одного зелья… – ответила виновато. – Ну, экспериментировала, в общем.
– Гелла, ты зазря истратила такую вещь! Такую вещь!.. Это зелье изучают в магистратуре, в которую тебе вход заказан!
Я рассердилась. Вот так всегда! Даже собственный кот не верит в мои внутренние силы. Безобразие! Разве так можно? Да как после этого вообще жить на свете, если единственное близкое существо – и то не доверяет и не верит в твои способности?!
– Эй, скелетинка! Послушай!.. Жить хочешь? – я отбросила пустую стекляшку в кусты. Всё равно она была мне теперь без надобности.
Скелет подобрался близко, надо было срочно его как‑то развоплощать. Или отвлекать, чтобы выгадать время. А подлый фамильяр вступать в схватку что‑то не спешил.
– Вон магическое существо – кот. Поймаешь его, сразу станешь живым. Для этого надо укусить котика за бочок. Понял?.. В глаза мне смотри, скелетик, в глаза!.. А я тебе без надобности, сердешный… Тебе нужен кот!
– Ведьма! – вскричал Чеш и бросился наперерез скелету. – Я тебе еще припо‑о‑о‑омню‑ю‑ю!
Глава 2
Какое первое правило уважающей себя ведьмы? Не доверять некромантам! Так учила меня бабушка, когда была жива. Она уважала людей и нелюдей всех профессий.
– Всегда бывают исключения, внучка! – говаривала она. – Бывает, что и некромант не такой поганый попадается, как болотный ведьмак. Или знахарка с поселка прелестно выводит всех на болотную жижу и топит, топит… Не суди человека, коли не изучила его привычки. По всякой привычке можно узнать слабости человеческие.
Вот и теперь я смотрела на высокие подпрыгивания своего кота – он успешно улепетывал от скелета, перескакивая через могилы и склепы – и понимала, что жизнь со мной научила Чешуа быть готовым к любым опасностям.
– Зато нескучно! – флегматично заявила я и снова сосредоточилась на любимом саквояжике. – Теперь придется поднимать зомби подручными средствами… Где моя любимая лопатка? Что‑то не вижу ручки… Хм… И где она? В прошлом месяце, когда охотилась за пальцем висельника и точно выкопала бы, если б не магистр Формблю! Заявился со своими аспирантами так некстати!.. Вроде клала ее в левый карман. Эм… Левый карман правого отделения посредине, или левого справа? Как сложно здесь всё устроено! Ну, бабуля!..
Чешуа мяукал где‑то на другом конце кладбища, и я могла спокойно поработать.
Я вздохнула и перекинула волосы себе на спину. Неудобно ходить с распущенными, но надо. Иначе сила будет застревать в узелках плетения и ослабевать. Бабушка всегда ходила с распущенной гривой, даже когда ей было за двести два. И многие считали ее белоснежные волосы модными.
– Эх, – вздохнула я, – если бы не те нерадивые студенты, бабуля могла бы помочь, подсказать мне. А так приходится копаться самой. Да где же моя лопата?! А все этот негодяй Формблю! Вот что ему, жалко, что ли? Поставил бы мне три и отпустил на все четыре стороны. Три для ведьмы – нормально. Два – тоже ничего, единственная гадость – отчисляют. А быть отчисленной из академии, где совсем недавно преподавала моя бабушка – как‑то обидно.
Мой палец зацепился за что‑то острое. Я не успела отдернуть руку назад, как это острое меня почему‑то проткнуло.
– Черт, булава! – догадалась я и другой рукой осторожно вытащила ее из пальца.
Кровища полилась так быстро, что грозила закапать всё вокруг. Больно не было, только неприятно.
Я вытянула ладонь и стала держать ее над землей, чтобы та не закапала мои брюки. Потом отложила булаву на крышку. Она была небольшой – размером с ладонь. Полукруглая, с украшенным изумрудами ушком. Подарок какой‑то древней царицы одной моей родственнице.
Она могла превращаться в длинный жутко острый клинок. Полезная вещь для любой молоденькой ведьмочки. Правда, надо бы научиться ею пользоваться. Пока я только научилась себя ранить.
– Надо было положить ее в бархатный мешочек после тренировки, – свободной рукой я поискала платок здоровья. Он излечивал любые колотые и режущие раны до десяти сантиметров. Изобретение моей мамы, между прочим.
