Карфаген должен быть разрушен

Бесконечный поток пластиковых бутылок тянулся по конвейеру. Так же неспешно текли мои мысли. И хотя пока было ничего не понятно, но в голове время от времени появлялась и угасала какая‑то догадка. Но ухватить её я почему‑то так и не мог.

Осознание того, что я больше никогда не вернусь домой, я воспринял как‑то спокойно. Наверно, всё же виной этому была физическая усталость и недосып последних дней. Где‑то в глубине души промелькнула мысль о том, что стоит уже бросать эту работу. Она в сложившихся условиях, совершенно бесполезна. Денег, скорее всего я уже никогда не получу. И долги теперь дома тоже никогда не отдам. Эх…

Так, с довольно пессимистичным настроением я доработал смену и вернулся в наш контейнер. Ничего не хотелось. Я так сильно загрузил себя грустными мыслями, что даже есть не хотелось. Хотя, в это время я ел, как сумасшедший, потому что молодой организм требовал еды после работы.

Как только я открыл дверь в наш бытовой контейнер, увидел, как рука Андрея занеслась со стопкой ко рту.

– Я когда‑нибудь повзрослею, честно‑честно, – поклялся Андрей и выпил свой самогон.

«Угу», – подумал я. Мужику уже сорок лет, а он до сих пор в детство играет.

– Что у нас есть поесть? – спросил я.

– Для вас, буквоедов и зануд, из еды только воздух и недельные сухари, – съязвил Андрей, припоминая мне вчерашний выпад по поводу отповеди по алкоголю. – А для друзей есть самогон, чеснок и жареные яйца в соусе из тушёнки. Замечу, что куриные яйца честно украдены у наших соседей – так они на много вкуснее.

– Я надеюсь, что к самогону прилагается полный набор столовых приборов с бесконечным рядом вилок, ложек и ножей? А то пить домашний коньяк, выдержанный в полутора литровой бутылке уже больше месяца, это моветон, – парировал я.

Судя по всему, моя шутка понравилась Андрею, и он мне подыграл:

– Несомненно, это так. К тому же у нас есть специальное предложение для такого изысканного гостя, как вы: есть возможность наловить себе улиток для ужина и приготовить их самостоятельно. Говорят, в Европе, скользкие улитки запивают чем‑то алкогольным, чтобы эти моллюски устраивали себе вечеринку в желудке, а не в тарелке.

– А почему улиток нельзя изначально напоить вашим изысканным коньяком? – пафосно поинтересовался я.

– Так, они же смелеют и морду бьют едокам, – пояснил Андрей.

Настроение после этого разговора поднялось. Самогон пить не было желания. Я вообще мало пью. А вот поговорить с Андреем и узнать новости ужасно хотелось. Мой приятель уже приготовил жаренные куриные яйца с тушёнкой – блюдо для ленивых шабашников или богатых гастарбайтеров. Сытно, вкусно и довольно просто. И мы его очень любили. Когда нет сил готовить, просто разогреваешь на сковородке тушёнку, а потом закидываешь туда пол десятка яиц. Для мужика после смены больше ничего и не надо.

– Хорошо, наливай, – скал я, подозревая, что именно такую реакцию от меня и ждёт Андрей. – Но вначале я немного поем, а уже после этого поговорим о волшебных таблетках.

Не успел я схватить и пару ложек яично‑тушёночного блюда со сковороды, как Андрей заставил меня выпить первый стакан. Конечно, наливал он самогон немного, как говорят, на один палец. Но жидкость обожгла мой пищевод и жаром упала в желудок. Я быстро закидал алкоголь несколькими ложками нашего основного блюда.

– Так, – сказал Андрей, после третьего выпитого стакана,– ситуация следующая: я нашёл в барахле наших соседей деньги. И довольно не малые. Что может означать только одно – они ведут какую‑то тёмную игру.

После этих слов он из‑под кровати, на которой спали Анатолий и Николай, спортивную сумку. И когда открыл её, у меня перехватило дыхание. Она была наполнена перевязанными пачками банкнот с номиналом в пять тысяч. То есть, там было несколько миллионов. Оценив мою реакцию и вернув сумку на место, Андрей спросил:

– Что думаешь?

– Эээ… – промычал я. Но потом, взяв себя в руки, наивно предположил, что это совокупная зарплата братьев за месяц.

– Изношенный ты валенок, – засмеялся Андрей. – Тебе и за десять лет столько не накопить, даже если будешь работать здесь круглосуточно без выходных.

– Тогда поясни, – попросил я.

– Наши земляки занимаются сомнительными делами. И это ещё слабо сказано. В общем, не буду объяснять тебе всё, что я выяснил за этот день и с кем встречался. Но, как итог, я сделал вывод, что бактерия убивающая москвичей, распространяется в том числе и у нас. Точнее, препараты с бактериями добавляются в воду на линиях розлива. А так как, здесь в разных цехах разливаются различные товарные марки воды, в том числе и конкурентов, то и не удивительно, что жители столицы до сих пор заражаются. Ведь после информации, что вода в водопроводной сети заражена, многие перешли на бутилированную воду

В голове у меня уже шумело от алкоголя и поэтому я ничего не понял. О чём и признался своему другу.

– Ну чего здесь непонятного? – удивился Андрей. – На нашем заводе в воду разливается яд, который травит москвичей. Без воды ни один человек жить не может. Многие отказываются пить воду из‑под крана. А вода в бутылках это уже вторая волна отравления – добивают всех оставшихся.

Мысль была чудовищной. И пока я её обдумывал, Андрей меня добил следующей своей идеей:

– Думаю, наши соседи по койкам в свои ночные смены травят открытые водоёмы и фильтрационные станции. Подожди, не перебивай, заткнул он мне рот на мои вопросы.

– Болезнь распространяется искусственным образом через сеть водоснабжения. И это уже не секрет – многим известно, что вода в кране отравлена. Большинство жителей Москвы покупают воду в бутылках. И здесь нет спасения не смотря на марку. Но самое страшное, что кто‑то за это ещё и получает деньги. Ведь наверняка хозяева нашей конторы уже давно запланировали этот ход, а сами перебрались в регионы, где наверняка не будет этой отравы. Учти, что распространение идеи о вреде водопроводной воды, появившееся в прессе, тоже часть плана.

В Москве вообще нет безопасной для потребления воды – всё заражено. И, учитывая долгий инкубационный период развития бактерий, заражаться будут всё большее количество людей. То есть, травят москвичей жёстко и целенаправленно, стараясь уничтожить как можно больше. Не жалеют ни кого: ни детей, ни женщин, ни стариков.

Выводы Андрея просто взрывали мозг. Ну, не может же такого быть! Просто потому, что это бред. Зачем уничтожать жителей Москвы? Порядок распространения бактерий, с пьяна, выглядел довольно разумным. И, вроде, большое количество денег, найденных под кроватью братьев, объясняло специальные работы, выполняемые братьями. Но как могут свои соотечественники уничтожать других жителей России? А если болезнь пройдётся по регионам (в том числе и нашему) что они будут делать? Ведь, умрут все, в том числе и сами директора нашё базы и родственники, если они есть.

Увидев мои размышления на лице, Андрей мне еще немого налил своего самогона.

– Вот теперь давай – озвучивай свои мысли вслух, – предложил Андрей.

– Даже и не знаю с чего начать, – сознался я. – Главный вопрос: «Зачем?».