Казнить нельзя помиловать

Приют привычно встретил неприятными запахами синтетической и не слишком свежей еды, грязного белья и вездесущим ароматом кавки.  Официально курение кавки не приветствовалось, но на баловство рабочих начальство смотрело сквозь пальцы: уж лучше кавка, чем поножовщина. После тяжёлой смены рабочим нужно снять стресс, расслабиться, занять чем‑то свою голову. Отними травку – найдут что‑нибудь другое, и не факт, что это другое будет безопаснее и надёжнее.

Кайли один раз пробовала – хотелось забыться, унять грызущую боль, но ей не пошло.  Правда, говорят,  в первый раз от неё всем плохо. Некоторым и во второй, и третий.

– Самое позднее – на четвёртый раз вштырит, и потом с каждой затяжкой только чистый кайф! – убеждал её  Слор, приторговывающий кавкой с молчаливого согласия коменданта Приюта. – Давай, детка, я же вижу, что тебе это нужно!

Но ей хватило и одной затяжки, чтобы понять – больше никогда и ни за что!  Байрат огорчился бы, если бы узнал, что его любимая жена опустилась так низко, и пусть он никогда об этом уже не узнает, ради его памяти, ради памяти маленького Ирната она должна оставаться чистой!

Женщина прошла в свой отсек, с трудом передвигая налившиеся свинцовой тяжестью ноги.  Помещение пустовало – одни соседки уехали на смену, а другие сразу по возвращении отправились мыться.

Кайли снова с приязнью подумала о Летне – как же хорошо, что она пригласила её в напарницы по душевой! Потом женщина пристроила выстиранные вещи сушиться на протянутой через весь отсек верёвке и задумалась, что дальше – поесть или сразу спать?  Есть хотелось зверски, но её запасы концентрата подходили к концу Собственно, в её распоряжении оставалось только два пакетика.   И один из них с повреждённой обёрткой.

Женщина содрала остатки упаковки, брезгливо поскребла ножом размякшую часть, контактировавшую с дыркой, и решила, что если отделить испорченный кусок, то остальное вполне пригодно в пищу.

Старенькая микроволновка, гремя и булькая,  превратила серо‑жёлтый остаток от брикета в половину чашки пюреобразного супа. Кайли поискала ложку, потом махнула рукой и просто опрокинула в себя содержимое чашки – тут глотка три‑четыре, стоит ли ложку пачкать?

Вкус супа показался странным, но еда комком уже рухнула в взвывший от радости желудок, и Кайли решила, что обойдётся. Сегодня у неё удачный день – конец смен, помылась, постиралась, сыта. И сможет, наконец, выспаться!

 

Она проснулась, когда за окном было ещё темно – от резкой боли, скрутившей все внутренности.

Полежав некоторое время, прислушиваясь к себе, женщина понадеялась, что организм сам справится. Всё‑таки, надо было открыть целый брикет, но выбросить повреждённый у неё рука не поднялась. И вот, пожалуйста – несварение!

К рези добавилась тошнота, пришлось спешно вставать, хватать универсальный порошок и, как была – в одной рубашке, мчаться в уборные.

Еле добежала…

И провела там почти час, пока организм сначала избавлялся от некачественной пищи, а потом восполнял дефицит жидкости.  Повезло, что была ночь, иначе бы её постоянно дёргали, требуя освободить посадочное место и отойти от раковины. На воду для умывания и питья пришлось потратить целый кварт, прежде чем порошок сработал,  прошли спазмы и тошнота.

Новые расходы – это был последний пакетик. Впрочем, не последний, а единственный! Держала на всякий случай, ведь больничные на Комбинате не положены – стоит только раз не выйти в свою смену, как мигом окажешься за воротами.  Целых пять кварт… Что ж, всё равно нужно пополнить запас концентратов на следующую шестидневку, заодно купит и порошок.

Кайли вернулась в комнату, привычно поморщившись от спёртого воздуха, легла в кровать.

Голова гудела, напоминая, что ей требуется полноценный отдых, но растревоженное воспоминаниями сознание не хотело успокаиваться. Зачем она думала  днём о погибших муже и малыше? Зачем позволила себе нырнуть в счастливые дни прошлой жизни? Вот, пожалуйста – чувствует себя разбитой, ни грамма не отдохнула, а сон не идёт!

Промаявшись до утра, Кайли решила, что раз она всё равно не спит, то лучше прямо сейчас съездить на рынок за концентратами. И на комбинат за универсальным порошком.

Последнее можно было бы отложить до новой шестидневки, но тогда в один из дней ей придётся остаться без обеденного перерыва, ибо успеть в одну смену и поесть  и посетить аптеку никак не получится.

Голова после отравления всё ещё немного кружилась, поэтому женщина решила не спешить. Ещё не хватало упасть в обморок! Никто не поможет, только опустошат карманы и хорошо, если не затащат бесчувственное тело в какой‑нибудь подвал и не надругаются.

Бегунок, идущий на Комбинат, пришёл первым.

В принципе, это даже лучше – если попасть на рынок к закрытию, то можно купить некоторые продукты дешевле, чем в другое время. А ей так хотелось яблока! Пусть самого маленького, червивого или немного подгнившего, но настоящего! Такого, которое выросло на дереве, а не получено синтетически на Комбинате пищевых симуляторов. Конечно, такая покупка пробьёт существенную брешь в её и так еле живом бюджете, но если хоть иногда не позволять себе что‑то вкусное или красивое, чего очень хочется, то можно окончательно потерять вкус к жизни.

В аптеке скорбно топталась небольшая очередь. Вздохнув – придётся пропустить один бегунок – Кайли пристроилась за пожилой герши. Женщина покосилась на человечку и отвернулась, поджав губы.  Гадая, чем той не угодила, Кайли принялась рассматривать витрину.

Порошок подорожал, придётся истратить больше, чем она рассчитывала. А она ещё хотела купить заживляющий пластырь! Видимо, мечта о кусочке яблока так и останется мечтой, как жалко!

Когда до заветного окошка оставался один шаг, тишину помещения разорвала ворвавшаяся внутрь стайка совсем молоденьких омонок. Девушки галдели, громко обсуждая покупки и какую‑то Прин, совершенно заполнив собой небольшое пространство аптеки. Герши  совершила покупки, уложила их в сумку, прижала ту к груди, неодобрительно посматривая на омонок, и поспешила к выходу.

– Мне два универсальных порошка и одну упаковку заживляющего пластыря, – произнесла Кайли в окошко, и приложила к сканеру свой браслет.

Сканер мигнул, потом пикнул, сигнализируя, что женщина имеет право приобретать здесь лекарства, одновременно снимая с личного счёта работника Комбината необходимую сумму, и аптекарша шлёпнула на прилавок пакетики.

– Спишь, что ли? – одна из омонок грубо толкнула Кайли в сторону, едва та успела сгрести покупки. Стоящая за ней подружка перехватила женщину, стиснув сразу всеми руками, и толкнула дальше – не к выходу, а в сторону стеллажей, вон из очереди.

Кайли  не могла сопротивляться, так как боялась  выронить драгоценные лекарства, поэтому распоясавшиеся омонки легко с ней справились. Стоя у дальней витрины,  Кайли дрожащими руками засовывала покупки в сумку и мысленно перебирала в голове варианты, как бы она могла ответить на грубое обращение. К сожалению, это делать надо было сразу, а не тогда, когда всё уже случилось. Ну что она за недотёпа такая? Никогда не умела противостоять грубости, всегда терялась и предпочитала просто уйти, избегая конфликта. Вот и родне Байрата не смогла и слова сказать…