Клятва на пламени

– Уймись! А то останешься без зубов.

– Пустите меня! – рявкнула она.

– Это вряд ли.

– Вы не можете вот так меня забрать! Не можете!

– Да ну? И что же я, по‑твоему, делаю?

Скрипнула дубовая дверь, и Сильвина сделала судорожный глоток сырого вечернего воздуха. Ее поднесли к карете и, не слишком церемонясь, сунули внутрь. Подпрыгнув на пружинящем сиденье, Сильвина стремительно обернулась через плечо на бесстрастного светловолосого мага.

Никогда прежде она не видела такого красивого мужского лица, и никого прежде она не ненавидела так яростно, с таким отчаянием, как этого проклятого колдуна в это самое мгновенье.

– Я все равно сбегу! – выкрикнула она.

Он и бровью не повел.

– Да что ты говоришь.

Дверь с треском захлопнулась прямо перед ее носом. Сильвина тут же извернулась и попыталась выбить ее ногой, и лишь чудом не покалечилась. Ступня точно уткнулась в железную стену.

Карета тронулась практически в то же мгновенье, и Сильвина метнулась к окну. Из груди вырвался настоящий вопль, но никто не отозвался. Как в страшном кошмаре, перед глазами Сильвины заплясали городские улицы, тусклые фонари, силуэты редких прохожих. Карета быстро оказалась за городской стеной, и едва отряд магов выехал на большую дорогу, понеслась вперед с бешеной скоростью.

– Да вы же разнесете эту чертову повозку на части! – выкрикнула Сильвина, вне себя от ужаса и возмущения.

Ответом ее вновь никто не удостоил. Карета уносила ее прочь от города, прочь из Вересдола. Испуганная, потерянная, Сильвина уронила лицо в ладони и разрыдалась.

 

 

5.

 

– Долго еще она будет голосить?

– Да кто ж знает… Я, конечно, слышал, что вересдольские девки горластые, но не думал, что в этом смысле. И ведь кляп не разрешают ей вставить.

– М‑да. Нашли с кем церемониться.

Сильвина с трудом разлепила веки и потерла переносицу. После короткого тревожного сна она медленно приходила в себя, однако в какой‑то момент осознала, что негромкий разговор двух ворчливых всадников ей не почудился. К сожалению, моральных или физических сил вновь начать свои завывания у нее попросту не осталось. С самого начала Сильвина решила вести себя так, чтобы ее похитителям жизнь медом не казалась. Она осыпала магов такими проклятиями, что у самого языкастого безбожника уши заполыхали бы. Колотила в дверь кареты, вопила, ругала всех магов и их родственников до седьмого колена, а когда видела понурые лица своих спутников, внутренне ликовала. Они еще пожалеют, что обидели ее! Сильвина кричала и рыдала, как вдова на похоронах, и в конечном итоге довела себя до хрипоты. Когда она осознала, что говорить получается с трудом, вновь ударилась в слезы, и, как выяснилось, плакать она тоже могла очень громко.

Поездка давалась ей тяжело. Ночь, когда ее похитили, Сильвина прорыдала, кляня жестокую судьбу, а когда немного успокоилась, увидела, что маленький кортеж уже удалился от города. Теперь отряд магов путешествовал по не слишком хорошей лесной дороге. Сильвина не сразу привыкла к тряске кареты, ставшей для нее темницей. Поначалу она часто проваливалась в беспамятство, ее отчаянно мутило. От пережитого потрясения у нее даже случилась короткая лихорадка, а из‑за неудобной позы все тело ныло.

Поначалу Сильвина отказывалась от еды, уверенная в том, что ее вывернет наизнанку, если она проглотит хоть ложку каши. Граф Астер приказал выдать ей медовую воду, и горячая пряная жидкость кое‑как поддерживала силы. И сейчас Сильвина крохотными глотками поглощала терпкий сладковатый напиток, лелея надежду на то, что голос окрепнет.

Если ее подсчеты были верными, они в пути уже больше пяти дней, и это путешествие, а точнее страх и отчаяние, которые не отпускали Сильвину, грозили подорвать ее здоровье. Ее лицо опухло, горло саднило, а по голове точно мешком с мукой ударили. Она осознавала, что слишком устала, чтобы продолжать визжать и лить слезы, и замкнулась в траурном молчании. И теперь Сильвина сидела на жестком сиденье, низко опустив голову, и размышляла о своем безрадостном будущем, а за окном кареты плясала буйная лесная зелень, в которой время от времени мелькал солнечный луч.

– Как тебя зовут? Напомни.

Звук этого голоса подействовал на нее как подзатыльник. Сильвина медленно повернулась и увидела в окошке того самого волшебника, который спас ее от разъяренной мачехи. Одарив его по‑настоящему бешеным взглядом, Сильвина презрительно поджала губы и вновь уставилась на свои стиснутые на коленях руки.

– Как твое имя? – настаивал лорд.

– Никак, – голосом простуженного пьяницы отозвалась она.

– Никак… Ужасное имя. Ну ничего, сейчас придумаю тебе новое. Хм… Брунгильда? Впрочем, нет. Пенелопа. Люч…

– Сильвина, – процедила она сквозь зубы. – Меня зовут Сильвина.

– Уже лучше.

Она бы отдала половину жизни за возможность расцарапать ему лицо. Как же бесит его самодовольство!

Все еще насупившаяся, Сильвина искоса посмотрела на мага в вишневом плаще и буркнула:

– А вас как зовут?

В выражении его лица промелькнуло изумление, будто он и не представлял, что кто‑то может не знать его имени. Но он тут же очаровательно улыбнулся.

– Меня зовут лорд Киран Астер, но ты можешь называть меня «милорд», «мой господин» или просто «хозяин».

И вновь она выпрямилась и с гордым видом уставилась перед собой. Пару минут они провели в молчании. Киран сдерживал коня, заставляя того практически топтаться на месте, а Сильвина упрямо разглядывала свои колени, стараясь даже не моргать, из‑за чего очень быстро заслезились глаза.

– Яблоко хочешь? Сильвина.

Боковым зрением Сильвина различила затянутую в кожаную перчатку руку, в которой краснело яблоко. Выглядело оно очень аппетитно.

– Хочу, – отозвалась она. – Глазное. У вас вырвать.

В ее голосе прозвучали такие кровожадные нотки, что всадник опешил на мгновенье. Потом он коротко фыркнул.

– Экая ты злючка. Ну и сиди голодная.