Клятва на пламени

Вслед за вторым криком пришла тень. Сильвина зажмурилась, чтобы не видеть, как над ней пролетает птица‑горевестница, пророчица несчастий, способная закрыть крыльями солнце.

Третий крик прозвучал далеким эхом. Птица парила высоко над лесом, а Сильвина все еще дрожала. Когда она смогла снова двигаться, побежала к лагерю не разбирая дороги.

Она уже слышала ржание лошадей и треск костров, когда впереди меж деревьев мелькнул знакомый вишневый плащ. Ее затопило облегчение, и она была готова броситься вперед, чтобы попросить – чего? Защиты? Утешения? Этого Сильвина не знала, но и долго думать ей не пришлось. Киран был не один: он уткнулся лицом в вырез рыжеволосой певицы в цветастом платье. Это зрелище заставило Сильвину замереть, точно ее сразила шальная стрела.

Гнев полыхнул в ней неожиданно, но вытеснил и страх, и растерянность, и чувство жалкого одиночества. Сильвина выразительно хмыкнула, развернулась и пошла к лагерю кружным путем.

 

 

6.

 

Когда она вернулась на место стоянки, Киран, этот мерзкий и не заслуживающий доверия распутник, уже был там и выглядел как обычно. Разряженной певички поблизости не наблюдалось, что несказанно порадовало Сильвину. Киран развлекал себя изучением тканей и нарядов, которые ему демонстрировал странствующий купец, устроивший прилавок прямо на телеге. Граф Астер стоял рядом и пытался что‑то втолковать брату. Сделав вид, что просто прогуливается, Сильвина подошла ближе и навострила уши.

– Я просто хочу, чтобы все устроилось к приезду Леды, – отрывисто говорил граф Астер. – Все эти инциденты скажутся на нашей репутации.

Киран на вытянутых руках поднял желтое в горошек платье, поморщился и вернул его купцу.

– Леда и впрямь так хороша? Почему все так носятся с ней?

– Ее называют гением не за красивые глаза. Увидишь, она потеснит своего брата и возглавит дом Ладаров.

– Я слышал, что ее брат тот еще сучий хвост.

– Киран, не надо вмешиваться…

Граф осекся, когда заметил, что Сильвина маячит неподалеку. Он холодно полувопросительно взглянул на нее, и Киран, уловивший перемену в поведении брата, повернул голову. Его глаза чуть сузились.

– Сильвина, с возвращением, – с обманчивым дружелюбием сказал он. – Как прогулялась?

– Даже она не настолько глупа, чтобы попытаться сбежать, – холодно сказал граф Астер. – Заплутала бы в топях и сгинула.

– И вы избавились бы от проблемы, – заметила Сильвина.

– Действительно. Какая жалость, что обошлось.

Подобный ответ заставил ее нахмуриться, однако, как выяснилось, ядовитые слова графа Астера еще меньше понравились его брату.

– Не говори с ней так, – недовольно сказал Киран. – Что ты вечно ко всем цепляешься?

В ожидании гневной вспышки Сильвина покосилась на графа, но тот лишь закатил глаза. Ну и ну. Видимо, уважением к старшим, даже к главе своего дома, Киран не наделен.

Не получив от графа Астера ответа, Киран снова заговорил с купцом.

– А красное есть?

Тот поспешно выудил откуда‑то из огромного тюка бархатное платье цвета спелого граната. Киран шагнул к Сильвине и приложил платье к ней, словно оценивая. Раздраженная этим прикосновением, она невольно дернула плечом, но ткань точно льнула к ней.

– Стой ровно.

– Мне ничего от вас не нужно, – огрызнулась Сильвина.

– Я и не говорил, что это для тебя.

Тут уж ее возмущение прорвалось яростным фонтаном.

– Ясно. Выбираете подарок для подружки? А я вам нужна вместо вешалки?

Он едва заметно улыбнулся, расправляя бархат.

– Тебя бы это обидело?

– С чего вдруг!

– Вот и отлично, гнев никого не красит. Цвет тебе к лицу, и размер подходит.

Только он отстранился, ткань заскользила вниз, и Сильвина невольно подхватила платье, прежде чем оно оказалось в дорожной пыли.

– А твой нынешний убогий наряд оскорбляет мое чувство прекрасного.

Она ощутила, как краска заливает лицо, но слова, способные осадить этого самовлюбленного индюка, не шли на ум. Никто и никогда не преподносил ей подарки в такой возмутительной манере. Впрочем, Киран и ее счел не особо вежливой, что и поспешил озвучить:

– Ни благодарности, ни улыбки на лице. Вы, вересдольцы, настоящие дикари. Давно пора захватить вас в плен и научить манерам.

– Сами манерам поучитесь!

Прижимая злосчастное платье к груди, Сильвина зашагала прочь. За ее спиной граф Астер сказал:

– Настанет день, и она пырнет тебя ножом. И я даже винить ее не могу.

– Не исключено, что пырнет. Но, знаешь, хотя бы плакать перестала.

В ту ночь Сильвина долго не могла уснуть в своей карете. С наступлением тьмы лес окутывал холод, и Сильвина, вечная мерзлячка, выбивала зубами дробь. Ей и в голову не приходило попросить еще один плащ или покрывало, и она мучилась и вертелась так и эдак, пытаясь удобнее устроиться. А еще бродячие артисты горланили песни, и среди их голосов один звучал особенно громко. Девушка пела красиво, с этим не поспоришь, однако Сильвине хотелось зажать уши ладонями.

Красное платье лежало у Сильвины на коленях, и она то и дело касалась рукой мягкой ткани. Она мысленно корила себя за эту слабость, но не могла совладать с собой. Да и что такого? Если рассуждать здраво, платье, в котором она провела большую часть пути, уже ни на что не годилось. Так отчего бы ей не воспользоваться внезапной щедростью похитителей?

Еще до рассвета Сильвина сдалась и все же натянула новое платье. Оно было вполне приличным и годилось для путешествия, а прикосновение дорогой мягкой ткани словно заставило кожу петь. Когда Сильвина выбралась из кареты, было еще темно. В лагере спали, и лишь трое слуг графа дежурили у костра. Один из них поднял голову и хмуро уставился на Сильвину. В ответ на его безмолвный вопрос она неопределенно махнула рукой в сторону деревьев. Имеет же девушка право на уединение.