Клятва на пламени

Из маленькой кладовой Сильвина уходила, унося свечу с нетронутым фитилем, мыло, щетку для зубов и две круглые коробочки, которые она постеснялась открыть. Они с Энарой снова вышли в коридор, миновали кухню и отправились в просторную комнату, где Сильвина увидела четыре одинаковые кровати.

– Тебе повезло. Девчонки за стеной живут вшестером. Не слишком удобно. А здесь вполне уютно.

Энара была права: в девичьей было два больших светлых окна и красивый камин, которые помогали создать приятную обстановку.

Сильвине указали на вторую от левой стены кровать и велели скинуть вещи туда.

– Я покажу тебе умывальную и туалет, – сказала Энара, – а потом будешь тут сама осваиваться.

Умывальной оказалась выложенная лазурной каменной плиткой комната, смежная с девичьей. Сильвина с воспрянувшим интересом оглядела выставленные у стены чистые табуреты, деревянные ведра и ковши, полки, на которых кроме мыла красовались разноцветные флаконы и склянки. Потом она повернулась к утопленному в полу круглому углублению с мраморным бортиком.

– Это ванна, – сказала Энара. – Та же бадья, но удобнее. Видишь ту дыру? Затыкаешь ее пробкой, набираешь воду, а когда заканчиваешь, вытаскиваешь пробку. Вода уйдет.

– А колодец где? – краснея от собственного невежества, спросила Сильвина. – Где набирать?

– Не нужен тебе колодец. Вот здесь кран.

Энара указала на диковинную медную трубку с позолоченным рычагом. Сильвина, которая поначалу и не заметила это устройство, подошла ближе к стене.

– Повернешь вентиль, вода льется.

– Правда? Вот так просто?

Энара закатила глаза, подставила под кран ближайшее ведро и повернула «вентиль». И действительно, наружу хлынул радостный поток. Энара оставила ведро набираться и потянулась, чтобы взять с полки квадратную жестяную коробочку.

– Теперь смотри сюда. Вот это хвост саламандры…

– Ящерицы? – выдохнула Сильвина.

– Волшебной саламандры, – строго объяснила Энара. – Набираешь воду, потом бросаешь хвост в ведро, и вода превращается в кипяток. Понятно?

– Не очень, – честно сказала Сильвина. – Это магия?

– А сама как думаешь?

– Как удобно.

– Даже нам иногда перепадает какая‑нибудь волшебная вещица. И запомни сразу! Мы здесь живем вчетвером. После тебя в умывальной все должно блестеть. Наша кастелянша частенько заходит проверить, как мы тут все содержим. Никаких мыльных разводов на полу, никакой грязи! Чистота и порядок!

– Я поняла, – миролюбиво проговорила Сильвина. – Спасибо за помощь.

Энара кивнула и вновь повернула вентиль, останавливая воду. Сильвина увидела дрожащую на кончике крана каплю и еще раз подивилась тому, на что гораздо человеческое воображение.

– Ну все тогда. Можешь выкупаться, подремать. Мы стараемся ужинать вместе, после вечернего колокола. Если опоздаешь, не беда, но за час до полуночи всё запирают, кухню тоже. Гляди, не останься голодной.

Энара дала еще пару коротких наставлений, после чего оставила Сильвину в одиночестве и скрылась за дверью. Сильвина же поспешила воспользоваться благами чужой цивилизации. Погрузиться с головой в горячую душистую воду было истинным блаженством, и Сильвина отмокала и плескалась больше часа – тщательно вымыла голову и нещадно до скрипа оттерла кожу.

Когда она вернулась в комнату, уже стемнело, поэтому Сильвине пришлось зажечь свою новенькую свечу. Отведенная ей койка выглядела сиротливо в сравнении с тремя другими, занятыми кроватями. Было ясно, что это место долго пустовало. Маленькая деревянная тумбочка рядом с кроватью покрылась пылью, крышка стоящего у изножья сундука местами потрескалась. Сильвина посмотрела на старый матрас и принялась торопливо заправлять постель. Когда она закончила расстилать простыни, в ней вдруг шевельнулось любопытство. Сильвина выпрямилась, взяла свечу и принялась водить ею по сторонам, чтобы рассмотреть всю комнату.

Новые соседки Сильвины явно не любили довольствоваться казенными вещами. На их кроватях лежали цветастые покрывала, а подушки казались намного толще, чем та, что дали Сильвине. На крышках сундуков кипой лежали нарядные платья и шали; тумбочки были заставлены шкатулками и зеркалами, кувшинами и кружками. У соседки справа рядом с кроватью красовался пышный букет из поблекших полевых цветов. Возможно, то было место любвеобильной Энары.

Сильвина хмыкнула, потушила свечу и нырнула под покрывало. Она собиралась лишь немного вздремнуть до ужина, чтобы восстановить силы, однако голод отступил перед усталостью. Уже через пару минут Сильвина провалилась в сон, из которого ее не вырвали даже громкие разговоры и смех вернувшихся ночевать прислужниц.

Она проснулась глубокой ночью, когда в комнате царили мрак и тишина. Увидела смутные очертания чужой комнаты, осознала свое вынужденное соседство с абсолютными незнакомками, и внезапно оцепенела. Отчаяние вновь пустило когти в ее сердце, отчаяние, подобного которому она не испытывала даже в ночь своего похищения. Тогда она была переполнена возмущением и не верила в происходящее. Теперь ее положение представлялось ей безнадежным.

Она стала служанкой. Если верить ехидному лорду Астеру, рабыней. Но не это казалось самым страшным. Ее семья осталась далеко, и если они ничего не предпримут, чтобы вызволить ее… Что делать ей? Жить на чужбине или бежать? Но как? И куда? Она бы отправилась в Вересдол и ползком, однако отчетливо понимала, что так долго одна в пути не протянет.

Сильвина вытащила из‑под подушки руку и посмотрела на свои дрожащие пальцы. Одиночество нещадно давило на нее, лишало веры. Она могла лишь гадать, увидит ли когда‑нибудь Велену. Если они снова встретятся, смогут ли посмотреть друг другу в глаза? Или младшая сестра будет вечно ее ненавидеть?

Потом Сильвина вспомнила сомкнувшиеся на ее горле пальцы лесного разбойника, и ее передернуло. Как же это было страшно. Как отвратительно быть беспомощной. И откуда ждать защиты?

Остальные девушки спокойно спали после наполненного трудами дня. Сильвина смотрела на кусочек темного неба в окошке и пыталась успокоить свое сердце.

Уже ближе к рассвету она вдруг вспомнила, что лорд Астер тоже спит сейчас в этом замке. Человек, который спас ее, который проявил к ней доброту, несмотря на все его недостатки. Эта мысль утешила ее, и Сильвина наконец сомкнула веки.

 

 

2.