Клятва на пламени
Утро в кухне замка прошло незаметно. Завтракали маги в собственных покоях, поэтому прислужницам приходилось бегать с подносами по этажам. Сильвина, которой поручили жарить хлеб и колбаски, невольно прислушивалась к людскому топоту и звону тарелок, и к недовольному голосу кастелянши, отчитывающей припозднившегося молочника. Недалеко от Сильвины позевывающая Энара была занята тем, что взбалтывала и выливала на огромную раскаленную сковороду яичную смесь. Сильвина осознала, что происходящее уже не кажется ей сном. Горевать понапрасну и сыпать обвинениями она больше не собиралась. Что она сможет против самодовольных магов? А вот выяснить какая судьба была ей уготована, не помешало бы. Хорошо, пусть ее мать дала обещание, и теперь Сильвина была им связана. Сможет ли она отдать свой долг и стать свободной? На этот вопрос мог ответить только человек, который привез ее сюда. Сильвина утвердилась в решении как можно скорее поговорить с жутковатым графом Астером и узнать подробности своего заточения.
Во время обеда кастелянша снова поставила ее у очага. Сильвина обжигалась противнями и проливала масло, на нее порой покрикивали, но в целом дело пошло бодрее. Она даже ощутила некоторое удовлетворение от работы на кухне; ей уже давно не приходилось хлопотать по хозяйству.
За коротким послеобеденным отдыхом началась подготовка к вечерней трапезе. Именно тогда Сильвина увидела среди работающих на кухне прислужниц невысокую девушку с отливающей рыжиной русой косой до пояса. Незнакомка двигалась так, словно танцевала, вдобавок еще и напевала себе под нос. Сначала Сильвина наблюдала за подобным проявлением чрезмерного веселья с угрюмой миной, но потом невольно фыркнула. И ей бы не помешало смотреть на мир с большим оптимизмом. Бойкая прислужница вдруг подняла голову, обратилась к Сильвине, и та с волнением узнала родной говор жителей Вересдола.
– Сильвина, да? Я о тебе слышала. Добро пожаловать! Я Олеха. Поможешь мне?
Сильвина коротко кивнула и приблизилась к столу, за которым ее землячка быстро чистила горох. Имя «Олеха» было в ходу на юге Вересдола. Девушки там славились своим неуемным жизнелюбием, и, судя по всему, новая знакомая исключением не была. Энергия просто бурлила в ней: в голубых глазах танцевали искры, длинные коралловые серьги в ушах весело колыхались.
– А ты давно здесь? – негромко спросила Сильвина.
– Я? Уже больше года. Мне здесь очень нравится!
– О. Но ты ведь тоже рабыня?
Глаза Олехи округлились.
– Рабыня? Ты о чем?
Сильвина пожала плечами, продолжая чуть ли не яростно лущить горох. Олеха нахмурилась, но тут же беззаботно тряхнула головой.
– И кто тебе это наплел? Рабство давно запрещено.
«Вот обманщик».
А впрочем, чему удивляться.
После короткого молчания Олеха с интересом посмотрела на Сильвину и спросила:
– Ну а тебя как сюда занесло?
– Мать у нее воровка, – раздался резкий голос за спиной Сильвины.
Захваченная врасплох, девушка сглотнула и повернулась. На нее смотрела недовольная кастелянша.
– Хотя нет. Такие как ты, как твоя мать хуже воров. Вор крадет у одного человека, а твоя мамаша навредила целому городу. И не только нашему.
Сильвину точно в прорубь окунули. Кастелянша явно успела пообщаться с кем‑то из воинов графа Астера и теперь знала, зачем новую служанку притащили в Ирринор. В лице суровой женщины сейчас читалась откровенная неприязнь. Направленный на Сильвину враждебный взгляд заставил ее стиснуть кулаки. Она дрожала так сильно, что ей не сразу удалось заговорить.
– Моя мама была хорошим человеком. Не смейте называть ее воровкой.
– Твоя мать нарушила магический контракт, – отрезала кастелянша. – Не спасла тебя, а, считай, прокляла.
Старая добрая песня… И в этих краях ее будут проклятой называть. Что ж, не привыкать. Заявление кастелянши уже привлекло внимание всех, кто работал сейчас на кухне, да и черт с ними. Задыхаясь от волнения, Сильвина шагнула вперед и едко проговорила:
– Какая капризная штучка эта ваша магия. Ваш колдун не из мертвых меня поднял! Почему это такое преступление помочь больному ребенку? Кто…
– Лучше помолчи и работай!
После этого окрика в кухне воцарилась тишина. Кастелянша наградила Сильвину еще одним хмурым взглядом и отправилась дальше по своим делам. Позабавленные представлением кухарки искоса поглядывали на новенькую и обменивались многозначительными ухмылками, однако прислужницы избегали смотреть на ту, что так быстро успела навлечь на себя гнев управляющей.
На негнущихся ногах Сильвина приблизилась к подносу и вернулась к работе. Больше она не поднимала головы, и видела лишь то, как ловкие руки Олехи быстро чистят горох. Однако, когда часом позже девушек отправили на короткий перерыв, Олеха догнала Сильвину в коридоре и отвела ее в сторону.
– Вот держи.
Она протянула вперед сомкнутый кулак и, не дождавшись реакции, взяла руку Сильвины за запястье и ссыпала ей в ладонь горсть медовых орешков. Сильвина со скорбным видом уставилась на угощение.
– Спасибо.
– Не обращай внимания на эту старую ведьму, – с усмешкой сказала Олеха. – Она вечно недовольная. Но тетка неплохая. Порычит и забудет.
– Ты же слышала, что она сказала. Что я проклята.
– Если так, ты явилась по адресу.
В голосе Олехи проскользнула ирония, и Сильвина еще больше насупилась, решив, что над ней издеваются. Однако открытое лицо Олехи и ее спокойный взгляд убедили Сильвину в том, что у ее землячки нет дурных намерений. И от этого осознания стало чуточку легче.
В тот же вечер Сильвина, которая совсем недавно готовила себя к безрадостной доле рабыни, узнала о том, что ей полагалось жалование. Разговор о деньгах зашел в девичьей, когда прислужницы собирались спать. Олеха осмотрела спальное место своей новой знакомой, заглянула в пустой сундук и с удивлением проговорила:
– А где твои вещи? Ты разве ничего не взяла из дома?
Сильвина заколебалась на мгновенье, припоминая, как покидала дом сестры на плече наглого, бессовестного волшебника. Какие там вещи, ей дух перевести не дали.
– У меня не было времени собраться, – сдержанно сказала она.
Олеха так и сверлила ее недоуменным взглядом.
– И как же теперь быть? Что у тебя есть с собой?
– Ничего, – коротко ответила Сильвина и задула свою свечу, надеясь, что это избавит ее от дальнейших расспросов.
