Клятва на пламени

4.

 

Сваромир оказался радушным хозяином. Он много работал и часто пропадал с утра до вечера, встречался с другими дельцами, однако своим гостям не отказывал ни в чем. Пользуясь великодушием мужа, Велена каждый день тащила сестру в очередную лавку, на рынок или просто прогуляться по широким улицам. Иногда к ним присоединялась матушка, к нескрываемому неудовольствию Велены. Сильвину же радовало то, что матушка наконец перестала ее корить за внезапный приезд. Их последние беседы были вполне мирными. Об отъезде родителей Велена пока не заговаривала, однако Сильвина была уверена в том, что упрямство сестры сделает свое дело и очень скоро.

Сложно было упрекнуть матушку в ее желании остаться в городе. Дом Сваромира и Велены казался роскошным и ни в какое сравнение не шел с деревенскими усадьбами. Сильвине больше всего полюбился сад, разбитый за замком. Яркие весенние цветы радовали глаз после суровой затяжной зимы, а ухоженный прудик с рыбками был совсем диковинным украшением. Как‑то утром Сильвина вышла в сад до того, как проснулась сестра, и увидела там хозяина. Сваромир неспешно прогуливался, разминая шею и могучие руки. Он заметил Сильвину, вежливо поприветствовал ее, однако они не успели обменяться и парой фраз. В саду показался один из слуг, который низко поклонился хозяину и вручил ему письмо. Сваромир сорвал печать, развернул свиток и нахмурился. Потом перевел взгляд на гонца.

– Они?..

– Уже в пути. Их посланец сказал, что будут через два дня.

– Интересно! И какой черт их сюда несет? Я с подобными людьми отродясь дел не имел.

Подобная реакция удивила и немного встревожила Сильвину. Ей было невдомек, что так раздосадовало Сваромира, и расспрашивать она не стала, хоть и терзалась от любопытства. Однако очень скоро Сильвина получила свои ответы.

Тот день выдался погожий, по‑весеннему теплый. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Сильвина после ванны расчесывала волосы в своей комнате. Ее внимание вдруг привлек шум на улице. Сильвина приблизилась к приоткрытому окну и с интересом взглянула вниз. У дома Сваромира остановился кортеж из трех экипажей. Эти коляски совсем не походили на те, что с грохотом разъезжали по мостовым города; они были больше, но с крохотными окнами, и производили впечатление огромных черных бочек на колесах. За каретами виднелись и всадники, одетые в дорожные костюмы и плащи.

Сваромир уже вышел на крыльцо и терпеливо ждал, пока гости спешатся. Заинтересованная происходящим, Сильвина чуть подалась вперед, удобнее устраиваясь на подоконнике. Прядь влажных волос упала ей на лицо, и девушка нетерпеливо тряхнула головой, вглядываясь в фигуры двух мужчин, с которыми Сваромир без особой радости обменивался приветствиями.

Тот, кто стоял ближе к хозяину дома, был темноволос, высок и хорошо сложен. Однако благородный облик немного портило высокомерное выражение лица, которое не составляло труда разглядеть даже со второго этажа. Другой путник повернулся к окну Сильвины спиной. На его широкие плечи был накинут совершенно восхитительный вишневый плащ. У этого визитера волосы были светлыми и остриженными непривычно коротко. Пытаясь разглядеть его лицо, Сильвина отложила гребень, шире распахнула окно, но тут же схватилась дрожащей рукой за створку. Перед глазами встала огненная пелена, а в грудь словно лошадь копытом ударила.

Сильвина не помнила, как сползла на пол. Не знала, как долго оставалась в беспамятстве. Сознание к ней вернулось, когда кто‑то негромко постучал в дверь. Опираясь на стену заледеневшими ладонями, Сильвина кое‑как поднялась на ноги и подошла к двери.

– Кто там? – хрипло спросила она.

– Вас зовут к ужину, госпожа.

Комнату уже окутывал полумрак. Сильвина сделала глубокий вдох и немного пришла в себя, но ее недоумение лишь усилилось. Что же это было? Почему ей вдруг стало плохо? Прежде ее не беспокоила подобная дурнота. Неужели она заболела, вот так внезапно?

Человек за дверью громко кашлянул.

– Госпожа?

– Я уже иду, – ответила Сильвина и принялась быстро одеваться.

Она спустилась в полный зал: гостей здесь собралось как на пиру в честь праздника урожая. Сильвина поискала глазами родителей и увидела, как отец о чем‑то переговаривается с матерью. Сидевшая рядом с мужем Велена заметно скучала. Слуги лавировали между столами, разносили подносы с угощениями и кувшины с вином, а гости Сваромира, не скупясь на восхищение, нахваливали еду. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Сильвина протиснулась туда, где сидели родители, и опустилась на стул между ними. Матушка что‑то спросила, но Сильвина, у которой в голове точно улей гудел, ответила вяло и невпопад.

Ей то и дело хотелось протереть глаза, словно дымка мешала разглядеть все вокруг. Ладони оставались холодными, спина и шея ныли от напряжения. Отец пожелал ей приятного аппетита, положил перед ней на тарелку жареную куриную ножку, и Сильвина неохотно принялась за еду, однако вкуса почти не ощущала.

Когда она вновь обратила внимание на главный стол, ей стало ясно, что этим вечером почетными гостями выступали чужеземцы, которых Сильвина видела из окна. Тот высокомерный темноволосый мужчина, чем‑то напоминавший хищную птицу, сидел по правую руку от хозяина. Приглядевшись лучше, Сильвина увидела геральдическую фигуру – изображение солнца – которой камзол незнакомца был украшен на груди. В памяти что‑то шевельнулось, вспыхнула и погасла неясная мысль.

– Матушка, – вполголоса сказала Сильвина, – кто этот человек рядом со Сваромиром?

Сильвине ответил отец. Он заговорил негромко, не сводя глаз с чужеземца, который с мрачным видом внимал словам хозяина дома.

– Граф Астер из западных земель. Нежданный гость, надо признать.

Такой визит был не просто неожиданным, а чем‑то из ряда вон выходящим. Даже в Сладкоречье, родной деревне Сильвины, отделенной от родины графа лесами, полями и горами, слышали это имя. Один из четырех Великих Домов, род Астеров с древних времен славился сильными магами. Они проявили себя и во время Червонной войны много лет назад.

В последние десятилетия дети с особыми способностями рождались редко, и маги предпочитали держаться вокруг Анемополиса – западного города, оплота волшебства. В Вересдоле же колдунов не жаловали. Магов и ведьм винили в кровавых событиях, которые когда‑то захватили материк. Сегодня во многих княжествах практика колдовства была под запретом. Сильвина видела, как неодобрительно переглядываются люди, с каким мрачным любопытством они смотрят на стол Сваромира.

Хозяин дома поднял чарку за здоровье своих гостей, и Сильвина, следуя примеру отца и матери, взяла свой кубок. Ей вновь стало нехорошо. Лицо полыхало, а к горлу подкатывала тошнота. Мягкий свет факелов и свечей резал глаза, будто она месяц провела в темноте. Кто‑то опрокинул кубок, и клацанье металла заставило Сильвину поморщиться. И с каждым мгновением жужжание вокруг нарастало, сводя Сильвину с ума. Она опустила руки на колени и медленно прикрыла глаза.