Королевский дракон

– Последний раз с ним вступал в контакт король Родерик Третий, – прочел Корнел конец подписи. Надо же, речь шла о его дедушке! Но что значит «вступал в контакт»? Дедушка дожил до глубокой старости, и никакой дракон его не растерзал. Выше шел список еще из нескольких имен. Король Эдуард, Родерик Второй, Родерик Первый – все предки Корнела. И что же все они вступали в контакт с драконом? Что бы это могло значить? Может, тут дано какое‑то условное обозначение или метафора? Корнел перевернул страницу и увидел зарисовку войска, на которое с небес дышит огнем дракон. Подпись под войском гласила «враги Родерика Третьего». Корнел чуть не опрокинул свечу, страницы зашелестели у него под пальцами. Он листал одну за другой, разглядывая жуткие рисунки и подписи, часто в стихах или на незнакомом языке. Тут были зарисовки того, как выглядят поселения, обращенные в пепел огнем дракона. Страницы, на которых драконам приносят в жертву юных дев, почему‑то были перечеркнуты, но вот изображение того, как выглядят искалеченные или обожженные драконом тела остались. Корнел смотрел и узнал увечья своего отца. А потом шел целый список городов и деревень, уничтоженных огнем за последние двести лет. Странно, но в списке оказались только земли заклятых врагов Менуэла. Сам Менуэл не палили ни разу. Во всяком случае, ни одного его селения в список внесено не было.

Особенно Корнела заинтересовала полупустая страница, где красными чернилами было выведено «вечная дружба», а внутри коронованного сердца написано два имени, сплетенных росчерками пера. Край страницы крошился пеплом. Очевидно, когда‑то давно к нему слишком близко поднесли свечу. Вот и сейчас Корнел поднес свечу слишком близко, и пламя чуть не лизнуло лист.

Всего два имени и оба знакомые. Родерик Третий и Эдвин.

Эдвин!

Корнел выронил свечу, и в библиотеке вспыхнул пожар.

 

 

Смерть по соседству

 

 

Мало ли молодых людей с именем Эдвин ездят по Менуэлу или его окрестностям? Корнел тяжело оправлялся от ожогов и только и думал о том, как ему снова попасть к исцеляющему радужному ручью. Ночью к нему заглянула Ливела и шепнула:

– Всё хорошо! Дракон близко!

Ну, успокоение! Кто ее только пустил в королевскую опочивальню. Пожар быстро потушили, но несколько ценных фолиантов оказались безнадежно испорченными. Сгорели стол, несколько стульев, полки сильно подкоптило. Ущерб незначительный, если учесть то, что мог сгореть весь замок. Книги хорошая пища для огня. Повезло, что подбежавшие слуги справились с пожаром в считанные минуты. Корнелу тоже повезло, что кто‑то подхватил его и выволок из огня. Кто‑то с крыльями, кто вытащил его прямо в окно! Этот кто‑то был крупным и светящимся, или это от огня в глазах все сияло? Корнел хмурил брови, пытаясь точно припомнить, но в голове все путалось.

Ну и незадача! Сгореть живьем, едва тебя успели короновать! Даже Стефан выразил соболезнования кузену и прислал изысканный подарок – сорочку из редкой восточной ткани, которая могла успокоить обожженную кожу. Странно, почему он не оставил ее себе? Обычно он не любил ничем делиться.

Сорочка была нежной на ощупь и вытканной причудливыми символами. Корнел померил ее лишь раз. Она прильнула к коже, даря временно облегчение, после которого тут же стало еще хуже. Корнел снял ее, скомкал и бросил в угол спальни.

– Лучше сожги ее! – посоветовала Ливела. Ее симпатичное личико внезапно выглянуло из зева потухшего камина. Золой оно перепачкано не было. Как она только оказалась там? Не успел Корнел ее пожурить, как она уже канула в темноту. Неужели ребенок лазает по дымоходу? Или это сильно ударился головой, когда начался пожар в библиотеке.

Ожоги не прошли, а Корнела начало еще и знобить. Тем не менее, он не собирался отсиживаться дома. Уже утром он приготовился снова ехать в лес. Нужно повидать Эдвина.

– Ваше величество, осторожнее! – предупредил Хью, седлавший коня. – Говорят, ближайшая к нам деревня сгорела вчера от налета… дракона.

Последнее слово он выговорил с трудом, будто это было маловероятно.

– Так и говорят? – Корнел заметил, как самодовольно смотрит на него Стефан с верхней галереи замка, будто радуется его болезни.

– Говорят, налетел вечером и все сжег. Но я думаю, что крестьяне могут так оправдывать свою безалаберность. Напились на празднике, уронили факел на сено или костер разожгли недалеко от скирд, только что собранной соломы… Я знаю деревенскую жизнь, когда в селе танцуют вокруг костра и пьют…

– А что у них был за праздник? Для сбора урожая рановато.

– К ним вдруг заехал какой‑то вельможа, вот они и обрадовались. Уцелевшие девушки так говорят, но они сильно обожжены. Они убежали, а вся деревня сгорела дотла.

– Значит, я уже не смогу отыскать его свирель… – Корнел опечалился.

– Что, ваше величество? – Хью, конечно же, не понял его.

– Ничего! Ты оставайся в замке, я опять поеду один.

На этот раз Корнел поспешил не в лес. Глупо было думать, что на пепелищах сгоревшей деревни он сможет отыскать невредимой свирель Эдвина. Юноша сам не знал, что собирается искать и на что стоит посмотреть там, где все сожжено. Даже руин не осталось, только наслоение золы там, где раньше были фундаменты домов.

Сапоги увязли в золе. Корнел сел на корточки и пропустил пепел меж пальцев. От него не исходило ядовитых испарений, как было написано в книге про дракона, которую он вчера читал до пожара в библиотеке. Там было сказано, что земли, тронутые драконьим огнем, становятся ядовитыми и неплодоносящими. Если только не считать жутких магических растений‑кровопийц, которые пускают колючие стебли из пепла и ловят путников. Здесь таких явно не наблюдалось.

Корнел смотрел на пепелища, пока не начал кашлять. Ощущение было таким, что пепел забил все ноздри и рот, и дышать больше нечем.

И в этот миг его кто‑то позвал. Чей‑то мелодичный, как музыка, голос разлился над сожженной деревней. Это ведь и есть музыка! Корнел обескуражено оглядывался по сторонам до тех пор, пока не заметил корпус в виде живой дриады, выглядывающий из золы. Свирель Эдвина лежала там нетронутой и почти не испачканной, и, о чудо, она ползла к нему сама, перебирая ножками‑клапанами, как насекомое. Красивая деревянная голова недовольно кривилась.

– Забыл меня! Надо же! А я единственная его верная спутница за сотни лет! – слова угадывались меж нот, злобные и обиженные.

Свирель подползла к Корнелу, и он вдруг заметил, как за ней по золе тянется тонкая струйка крови. А вот нескольких обескровленных тел он бы не заметил вообще, если б голова дриады на них не кивнула.

– Они ехали за тобой!