Коварная принцесса

– Крошка, не произноси ни слова, – прошептал Дюн, а затем отвернулся от нее. Темная дымка каким‑то образом выдержала его вес, когда он прислонился к ней.

Эллия глубоко вздохнула, стараясь контролировать приступ клаустрофобии. Сглотнув ком в горле, она прижалась к стене, но та не поддалась.

– Дюн… – раздался слабый стон, но мужчина с притворной скукой ковырял ногти. К нему направлялись две фигуры.

– Кузены. – Он не удостоил их взглядом. – Что вы делаете в моей части замка?

Два рыжеволосых близнеца были по‑своему красивы. Женщина была стройной и элегантной, с резкими чертами лица и зелеными глазами. Ее радужки казались практически неоновыми по сравнению со спокойным зеленым оттенком глаз Дюна. Брат‑близнец был крупнее, но его черты оказались столь же резкими. Глаза были такими же. Сквозь дымку веснушки на лицах брата и сестры также выглядели идентичными.

– Ты что‑то скрываешь, Дюн? – одновременно произнесли они.

– Мне нечего скрывать.

Эллия буквально почувствовала, как он закатил глаза.

– Может быть, маленькую ведьму? – предположил близнец.

– Слуги постоянно твердят о ней, – добавила женщина, когда они оба заглянули за спину Дюна, изучая стену.

Глаза брата‑близнеца злобно сверкнули, словно он мог разглядеть Эллию сквозь мрамор. Она прикрыла рот и спряталась за широкой спиной Дюна.

– Я спрошу еще раз, – произнес Дюн, выпрямившись во весь рост. – Что вы делаете в моей части замка?

– Вы с Розье единственные, кто не любит делиться, – сказала женщина. – Этот замок принадлежит нашей семье. Здесь нет чьих‑то личных частей.

– Хорошо. Я буду этим руководствоваться, когда стану гулять голышом по твоему крылу.

Лицо женщины вспыхнуло и стало злобным, она оскалила зубы.

– Держись подальше от моего крыла.

– Так я и думал, – усмехнулся Дюн.

– Вы с Асмодеем не можете прятать ведьму вечно, – сказал брат‑близнец.

– Кто сказал, что мы ее прячем?

– Здесь не было ведьм с тех пор, как…

– Не смей произносить ее имя, – оборвал его Дюн.

– Она была не только твоей тетей, Дюн. – Тон женщины смягчился.

Казалось, плечи Дюна едва заметно дрогнули, но затем он выпрямился. Эллия шагнула влево, чтобы увидеть выражение его лица. Они говорили о матери Роса?

– Прошу меня извинить, но я должен пойти и потереться членом о все твои дверные ручки, Кара, – сказал он, и женщина побледнела. Ее брат лишь усмехнулся и прошел мимо Дюна.

Как только близнецы скрылись из виду, Эллия прижалась к стене, пытаясь выбраться. Клаустрофобия накрывала ее с головой, ведь она больше не могла сконцентрироваться на их увлекательном разговоре. Дыхание девушки стало частым и отрывистым, где‑то на задворках сознания прорезался голос матери.

– Дюн, – захныкала она.

Он протянул руку сквозь дымку, схватил Эллию за запястье и вытащил наружу. Ей показалось, будто она прошла сквозь песок, а не мрамор. Девушка быстро оглядела себя и не нашла никаких следов того, что ее протолкнули сквозь твердую поверхность. Глубоко вздохнув, она посмотрела на Дюна.

– Не мог бы ты предупредить меня в следующий раз?

– Как будто у меня было на это время.

Он закатил глаза и направился к западной библиотеке. Эллия схватила его за бицепс, заставив притормозить.

– Как ты это сделал и что за парочка? – Ее голова раскалывалась от количества вопросов.

– Это были мои жуткие кузены и демоническая магия, – ответил он, взмахнув рукой.

– Так ты тоже демон?

– А ты как думала?

– Мне не хотелось строить догадки. – Эллия нервно рассмеялась.

– Я наполовину человек, наполовину демон.

– Понятно. А близнецы? Они опасны?

– Они чистокровные демоны. Их мать похожа на Асмодея, а отец то ли инкуб, то ли суккуб. Короче говоря, типичный донор спермы.

– Чудно. – Эллия вздрогнула. – Они показались мне жуткими.

– Жуткими? Возможно. – Дюн на мгновение задумался. – Опасными? Нет. Наверное, они хотят добраться до тебя прежде, чем кто‑либо успеет оказать на тебя влияние.

– Влияние? Почему кто‑то должен на меня повлиять? Я не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого.

– Конечно, – медленно произнес Дюн. Это задело и без того вымотанные нервы девушки. – Давай поспешим, пока наш кофе не остыл.

Дюн развернулся и уже начал шагать, как вдруг остановился и посмотрел на Эллию. Он подождал, пока девушка подойдет к нему, и предложил свой локоть.

– Это так ты пытаешься на меня повлиять? – спросила она, просунув руку под его локоть.

– Не думаю, что кто‑то смог бы на тебя повлиять.

В уютной тишине они шли по коридору, в то время как мысли Эллии крутились вокруг матери Роса. Он мало рассказывал о ней, да и Белиас упомянул женщину всего единожды. Похоже, двое из четырех правителей были родителями‑одиночками.

– Кто тебя вырастил? – спросила Эллия, любопытствуя, воспитывался ли Дюн обоими родителями.

– Мой отец Левиафан. – Любовь к родителю отчетливо читалась в его глазах и голосе.

– А мать?

– Она умерла во время родов. – Дюн съежился. – Она была простой смертной и не смогла пережить такого испытания.

– Мне очень жаль, Дюн, – глядя на мужчину, произнесла Эллия.

Он развеял ее печаль взмахом огромной руки.

– Это произошло много тысячелетий назад.

Дюн и Эллия подошли к массивным двустворчатым дверям. Они тут же распахнулись, и за ними стоял взволнованный Ривер.

– Я уже начал думать…

– Святые сырки! – Эллия оттолкнула Дюна.