Красные ворота
– А тогда, дед, мы запряжём сами и спрашивать уже не будем. Не у кого будет, – издевательски добавил он. – Ну, хватит базарить! Запрягай! – в одну секунду у головы Матвея оказался пистолет, и бандит недвусмысленно махнул головой подельникам, заставляя проверить дом и ограду.
– Правильно, Косой, порешай его уже! Некогда ждать. – откликнулся другой бандит и, шагнув к дому, сразу увидел Настю, притихшую за телегой.
Думать и ждать больше было некогда. Неизвестно, как всё обернётся. Похоже, люди для этих подонков ничто, так же, как и собаки. Абсолютно хладнокровно Настя спустила курок и выстрелила бандиту в ногу. Затем быстро перевела взгляд на того, кто держал пистолет у виска деда, и так же хладнокровно выстрелила ему в руку. Пистолет бандита упал в пыль, и его тут же подхватил дед.
– Спасибо, внуча!
На секунду бандиты, не ожидавшие ничего подобного, онемели. Но мат раненых вывел их из ступора. Однако, на счастье деда и Насти, оружия у них больше не было. А подходить близко к вооружённым людям бандиты опасались.
– Уходите, ребята, от греха, – спокойно сказал Матвей. – Нынче время такое, каждый за себя.
Но бандиты не вняли. Подгоняемые криками старшего, они начали окружать пасечников. У одного из них оказалась простая китайская сеть, которую он намеревался закинуть на свои жертвы и спеленать их.
– Ну, всё, ребята! Я предупреждал, – выдохнул дед и в упор выстрелил в того, что с сетью.
Бандит упал замертво. Все поняли, что шутки кончились.
– Ах, ты с‑сука!
Последний целый бандит сделал было шаг к деду, но замер под дулом пистолета.
– Вяжи их, Настя! Уходить надо быстро! Не дай бог, ещё какие отморозки появятся.
Настя молча, наскоро, но крепко связала бандитов старыми вожжами и пинками согнала их в кучу. Стреножила всех вместе, чтобы дольше не могли освободиться.
Матвей в это время запрягал Гнедка и привязывал к задку телеги корову и нетель. Потом они вместе с Настей загрузили скарб в машину и по паре тюков на коров и, не оглядываясь, покинули свою пасеку. Забыли ли что‑то или просмотрели – уже было неважно. Теперь жизнь бы спасти. Но мёртвый Дархан в дорожной пыли ещё долго не выходил у Насти из головы. Да, жестокое пришло время…
Настя медленно тащилась за их обозом. Её перегруженная ласточка тоже не могла резвиться на просёлочной дороге. И всё же медленно, но верно их маленький караван двигался вперёд навстречу новой жизни.
Кажется, человечество в очередной раз подложило себе бяку. Многие ли выживут в новой гонке за будущим…
В первые часы Матвей и Настя стремились подальше уйти от пасеки и затеряться на просёлочных дорогах. Они всё равно сходились потом у Крутоярки в одну, а потом опять разветвлялись на несколько, как обычно бывает вокруг деревень и сёл. Кому на пасеку, кому на покос, кому за хворостом или лесом – так постепенно из года в год дорожки и прокладываются, если ими пользуются. А перестанут пользоваться – зарастают.
Вот такими тропами и собирались идти беглецы. Да, медленно. А куда им торопиться? Но всё же в первые часы, опасаясь погони, они торопили и Гнедка, и коров. К вечеру свернули на едва заметную тропку недалеко от села. Недалеко, потому что уже слышали злобный лай собак и мычание скотины. Нехорошее предчувствие охватило Настю, но деду она ничего не сказала. Тот и так уже устал и дышал хрипло с натугой и свистом.
– Посиди, деда, – распорядилась она, выходя из машины. – Сейчас я Ночку подою, отпущу их попастись, а мы тем временем ночёвку устроим. – Не тревожься, сама всё сделаю. Сиди, – прикрикнула она на неугомонного деда, который, хоть и через силу, а рвался ей на помощь. – Отпустит, и будешь потом помогать, а сейчас сиди!
Подоив Ночку и сцедив молоко в большой десятилитровый бидон, она привязала скотину на колышки, чтобы далеко не разбредалась, и присела рядом с дедом.
– Ну, как оно? Путешествие‑то. Всё нормально? – пихнула она деда в бок. – Куда молоко‑то девать? – не к месту спросила саму себя.
– Надо заглянуть в Крутоярку‑то, – не слушая её и не отвечая на подначки, произнёс дед. – Собаки нехорошо лаяли… Посмотреть надо.
Настя вздохнула, она и сама так думала, но дед плохо себя чувствовал. Куда с ним идти?!
– Схожу сейчас. Ты сиди, я быстро. На рожон не полезу, успокойся. Сначала издалека погляжу. Бинокль давай, – она протянула руку.
– Вместе пойдём, – отвёл её руку Матвей. – Оно надёжнее.
Медленно, но уверенно он поднялся с земли и, отряхнув штаны, не спеша зашагал в сторону деревни. Настя, оглядев их лагерь и не найдя причины для беспокойства, зашагала следом. Вдвоём и впрямь лучше.
Выбрав удобное место, чтобы была видна улица и как можно больше домов, Матвей и Настя залегли, наблюдая по очереди в бинокль за деревней. И после часа пристального осмотра пришли к выводу, что людей там нет.
Нацепив на головы пластиковые щиты и надев резиновые перчатки, всё, как учил Вересов, они настороженно вышли на деревенскую улицу. Да, скотина орала. Видимо, коровы не доены давно, и вымя болит. Собаки носились по улице и лаяли на скотину, наверное, от непонимания: куда делись хозяева.
«Так же и наши, наверное, куры и кролы бегают неприкаянные», – вспомнила Настя своих подопечных, которых они перед отъездом выпустили на волю. А куда их?!
Деревушка была небольшая, и они с дедом прошли её насквозь минут за пятнадцать. Никого. И непонятно, то ли тут вирус прошёл (хотя откуда), то ли просто ушли все.
– Похоже, ушли люди, – вслух выразила Настя свой вывод.
– Тоже так думаю, – ответил Матвей.
Делать им тут было нечего, и они, уже не таясь, пошли обратно. Если бы тут лошади были, Матвей обязательно бы взял пару Гнедку. Но лошади и местным были нужны. Всех забрали. Они были уже на краю села, как из одного дома послышался несмелый оклик:
– Дяденька, заберите нас с собой!
Матвей и Настя резко обернулись. Возле старого забора небольшого домика стояла молодая девушка и держала за руку пацана лет пяти‑шести. С опасением и одновременно надеждой они смотрели на взрослых.
– Ты кто? – требовательно спросила Настя.
– Алёна, то есть Елена Николаевна Рыжикова, медсестра. А это сын мой Захарка, то есть Захар Васильевич Рыжиков. Пять лет, – добавила она.
– Сы‑ын?! – недоверчиво протянул Матвей. – А самой‑то тебе сколько?
– Двадцать три, – опустила глаза мамаша. – Вы не подумайте, мы обузой не будем. Я всё умею, я же деревенская, – зачастила девица. – Просто, когда тревогу объявили, все из города побежали, и мы тоже. Но машины нет, и я пешком с Захаркой шла. Долго. Пока до родителей добралась сюда, они уже уехали. Все отсюда уехали. Мы здесь одни уже неделю живём.
– Повезло тебе, девка, – покачал головой Матвей. – Как не нарвалась ни на кого? А сама чего ж не пошла? Знаешь ведь куда?
– Знаю, но страшно одной. Сначала‑то думала со своими уедем. А пришли – никого. К чужим прибиваться опасно.
