Легенда зеленого леса

– Никак. – Он вздохнул. – Столько лет уже, а никак не привыкну. Так что, корми мужа. И себя тоже не забывай.

Осторожно стараясь не расплескать жирное варево по вышитым покрывалам. Адель кормила своего странного мужа. Серебряная посуда тонкой работы странно сочеталась с простой едой. Да и вообще, фру Бартш оказалась права. В этом замке многое было не тем, чем казалось. Некоторое время спустя девочка совсем освоилась.

– Слушай! – Сказала она, скармливая разомлевшему Райнеру кусочек молочного поросенка. – А зачем вообще было нас женить? У нас в округе все верят, что проклятие спадет, как только у проклятого родится наследник. Но вот ты есть, а проклятие… Оно, получается, тоже есть, да?

– Прости. – Райнер снова мигнул своими жутковатыми глазами. – Я и правда не могу сказать тебе всего. Скажем так, часть проклятия с отца с моим рождением спала. Но только часть.

– И эта часть…  – Адель начала подозревать, что ей удалось нащупать важную ниточку. – Эта часть – она упала на тебя, да? Ты поэтому… такой?

Райнер кивнул. Адель вдруг стало жаль этого почти незнакомого парня. Вилфред был калекой, но он оставался человеком, внуком и наследником барона. Руки продолжали служить верой и правдой, и он мог гулять без опасности быть съеденным случайным аистом. Повинуясь порыву, девочка протянула руку и погладила лягушку по голове.

– Эй, только не надо тут носом шмыгать! – Возмутился Райнер, чуть не подавившись куском мяса. – Тут таких, желающих пожалеть, и без тебя полно. Расскажи лучше, зачем тебя вообще понесло ночью в наш лес? Границу, что ли, не заметила?

– Заметила. – Адель на миг задумалась. Жаловаться не хотелось. Но ведь барон рано или поздно и сам все расскажет сыну. Поэтому, вздохнув, она честно призналась. – Мне нужно было чудо, чтобы исцелить брата и спасти замок.

– Вот как? – Райнер лапкой показал, чтобы Адель повременила со следующим куском и уточнил. – А что не так с братом? И с замком?

– Вилфред родился вскоре после того, как погиб отец. Слишком рано. Слишком слабым. Он выжил, но если в скором времени он не встанет на ноги, после смерти деда мы можем лишиться баронства.

– Почему? Разве король не клянется защищать семьи своих вассалов в случае гибели последнего?

– Не знаю. – Адель смутилась. – Дед считает, что девицам такие премудрости ни к чему. Но Вилли сказал, дед боится, что мы потеряем земли и замок, если в означенный срок наследник барона не явится на королевскую службу.

– Глупости какие!

Адель пожала плечами, не зная, кто в этой истории прав. Деду с его сединами не откажешь в жизненном опыте. С другой стороны, у Зеленого леса наследника тоже нельзя назвать совсем уж пригодным к службе. Однако, даже спустя столько лет король уважает владения проклятого барона. Боится проклятия? Или тут опять какая‑нибудь история с двойным дном?

Кто знает, до чего еще договорились бы молодожены. Но тут Райнер заметил, что Адель едва сдерживает зевки.

– Устала? – Заботливо поинтересовался он, аккуратно вытирая перепончатые лапы льняной салфеткой.

– Устала. – Обреченно вздохнула Адель. – И, как и раньше, не знаю, что делать дальше.

– Тогда ложись и спи. – Посоветовал молодой муж. – Раз ты не знаешь, что делать, то все равно ничего не сделаешь. А если и дальше будешь зевать на ходу, то ничего толкового и не придумаешь.

– Но, как же? – Смутилась девочка. – Прямо при тебе?

– А чего тебе бояться? – Резонно заметил Райнер, подчеркнуто внимательно разглядывая лапы на свет свечи. Кожица на перепонках была такой тоненькой, что каждый хрящик было видно напросвет.

Адель внимательно оглядела мужа и вздохнула. Действительно, чего?  Не решаясь однако раздеться перед, пусть и необычным, но, тем не менее, совсем взрослым парнем, она осторожно свернулась калачиком на своей стороне постели Прямо, поверх одеяла.

 

Глава третья

 

Девочке показалось, что будить ее начали, стоило только закрыть глаза. «Фло‑о, скажи бабушке, что я сейчас приду.» – Попросила Адель, пытаясь натянуть на себя клочок покрывала.

– Простите, молодая госпожа, но господин велел разбудить незамедлительно. – Голос фру Мейер звучал сухо, словно она тщательно скрывала обиду. Открыв глаза, Адель убедилась, что слух не подвел. Сухие губы были поджаты в тонкую линию, лицо женщины выражало неодобрение.

– Хорошо,  – Адель вздохнула и села. Оглянулась в поисках зеркала, но не нашла. Поэтому попыталась распутать длинные пряди руками.  – Скажите, я сейчас выйду.

– Девочка! – Теперь голос старшей горничной (или домоправительницы?) звучал строго. – Если господин барон велит явится незамедлительно, то это означает только одно – сейчас!

– Уважаемая фру Мейер! – Возмущенная таким отношением, Адель встала и, вспомнив бабушкины уроки, вздернула подбородок. – В таком тоне будете обращаться к вашим подчиненным. Скажите господину барону, что я сейчас выйду. И пришлите мне в помощь кого‑нибудь потолковее. Мне надо привести себя в порядок.

– Ишь, как заговорила… – Змеей зашипела фру Мейер, но, наткнувшись на твердый взгляд Адели, не стала продолжать. Только вышла, нарочно громко хлопнув дверью.

Адель, тяжело вздохнув, продолжила свое занятие.  Пришлет к ней кого‑нибудь фру Мейер или нет, а привести себя в порядок надо. В конце концов, она – жена наследника замка и не может себе показаться на людях с растрепанной. К радости Адели, распутать волосы получилось достаточно быстро. Видно, спала она совсем недолго и пряди не успели как следует спутаться.

Стук в дверь раздался, когда девочка уже заплетала косу. «Войдите!» – позвала она, думая, что пришла наконец‑то присланная служанка. Но в комнату вошел барон Норберт.

– Доброго утра, Адельхайд! – Поздоровался он с невесткой.

– Здравствуйте, господин барон. – Адельхайд вскочила с кровати. Ожидая, что сейчас получит взбучку и за невыполненный приказ, и за показанный характер. Но мысли барона были заняты совсем другим.

– Фру Мейер сказала, что ты выйдешь попозже. Я решил поторопить, потому что времени у нас не так и много.

– Фру Мейер хотела, чтобы я вышла из покоев нечесаной и в мятом платье. – Спокойно ответила Адель. Возможно, жаловаться на доверенную прислугу в первый же день пребывания в роли молодой госпожи и было неразумно. Но еще более неразумным было оставлять все как есть: «Только дай слабинку, прислуга распустится, не угомонишь» – поучала бабушка Адельхайд.

– Да, – задумчиво потер щетинистый подбородок барон, – об этом я как‑то не подумал. Действительно, не подобает. Ладно, давай, приводи себя быстро в порядок, а я пока расскажу, что и как. На меня можешь не оглядываться, считай, что я – твой дед.

Адель только хмыкнула, представив, что сказал бы строгий дед, вздумай она или бабушка прихорашиваться прилюдно. Но вслух не сказала ничего, только кивнула, снова принимаясь за косу.