Лешая

– Не знаю, – пожала плечами Яра. – Тебе виднее, откуда. – Она подошла к Саньке вплотную, ободряюще положила ей на плечо руку. – Да не расстраивайся ты так. Не так уж и страшен наш мир. Мы тут работаем, общаемся, учимся, дружим, воюем, торгуем, строим… У вас разве не так?

Пришлось согласиться:

– Так.

– Ну вот. – Яра обвела рукой лес. – А у меня к тебе есть деловое предложение. Оставайтесь с дочкой здесь, в Листвянином домике, пока я ее ищу. На замену, так сказать. Побудешь местной лешей. На королевском жаловании, между прочим. Соглашайся.

– Соглашайся, мама! – с горящими от восторга глазами потребовала Альбинка.

Санька посмотрела на радостную дочку, на довольную, уверенную в собственной убедительности Яру.

Кивнула:

– Ладно.

Вскоре из машины были вынуты их с Альбинкой нехитрые пожитки и погружены на лошадь. Кроме Санькиной сумки с вещами и рюкзака с документами в «уазике» обнаружились вещи прежнего хозяина: пара удочек, походный топорик, автомобильная аптечка, камуфляжный костюм рыболова‑охотника, пара фонарей и старый котелок.

Яра рассовала найденное в седельные сумки. Скомандовала Альбинке:

– Ну, теперь ты. – Подставила сцепленные «ступенькой» ладони и легко закинула девочку в седло. – Сейчас прокатишься на лошадке. Держись за седло. Поехали.

Лошадь, животное умное и понимающее, медленно и осторожно пошагала за хозяйкой.

Альбинка взвизгнула от восторга. Глядя на дочку, такую счастливую и довольную, Санька подумала, что не так уж все и плохо. Есть дом и работа. А Андрея нет. И не будет здесь: не придется больше вскакивать среди ночи, встречая его пьяного в надежде, что муж заснет быстрее, чем успеет к чему‑нибудь придраться и устроить скандал. И все это даже похоже на ту самую пресловутую «стабильность», о которой Санька несбыточно мечтала в своем мире.

Может, оно и к лучшему?

А быт… Быт наладится.

Яра провела Головешку большим кругом по краю поляны, прежде чем Альбинка согласилась спешиться.

Санька втащила в домик вещи, села на кровать. Ведьма вошла следом, присела рядом:

– Обживайся тут, в общем. Знакомься с хозяйством.

– А лес? – спросила Санька.

– Что лес?

– Что мне с ним делать? С лесом? Я ведь лешая теперь.

– Что делать… – Яра задумчиво огляделась по сторонам. – Следить. Оберегать. Тут написано должно быть… У Листвяны… – Ведьма по‑хозяйски залезла в секретер, порылась там, вынула какие‑то толстые книги, тетрадь с записями. – Вот. Это рабочий журнал с записями. Почитай там… – На Санькины колени опустился толстый талмуд с разлохмаченными краями. – А вот бестиарий, смотри. В нем переписаны все твари, что водятся в этом лесу: их повадки, вкусовые пристрастия, уровень опасности, как вести себя с ними…

– Что за уровень опасности? – уточнила на всякий случай Санька.

– Пусть тебя это не тревожит. Лешую ни один зверь в лесу не обидит. Даже самый злой.

– И медведь?

– И медведь. Никто не тронет. Дочку тоже. Пока вы в лесу – вы в полной безопасности. Всегда помни об этом. Ты здесь главная теперь. Вот, кстати, травник, он про растения… Разберешься, в общем. И магия у тебя, похоже, подходящая.

– Магия? – Санька оглядела себя, силясь понять, в каком месте у нее кроется эта самая магия. – Что‑то как‑то я никакой маги не чувствую.

– Это потому что ты ей никогда не пользовалась. Постепенно проявится, – произнесла Яра в полной уверенности. – Главное, не бойся и не волнуйся. Помни, у нас с тобой все под контролем. Кстати, сейчас я тебя покину, а завтра вернусь. И принесу артефакт для связи – сможешь связываться со мной, если понадобится помощь. – Она помрачнела едва заметно. – У Листвяны был такой. Исчез вместе с ней… Так, продолжим. – Еще одна книга плюхнулась на Санькины коленки. – А вот тут сборник карт. Изучи, чтобы не заблудиться. Хотя, если заблудишься – тоже не страшно. Заблудни тебя куда надо выведут.

– Кто? – переспросила Санька.

– Заблудни. Существа такие. Они обычно дороги путают, с пути сбивают, в чащу заводят. Для простых людей могут быть опасными, но для тебя в лесу никто не опасен. Все лесные создания в твоем распоряжении.

Санька вспомнила прошлый вечер и догадалась:

– А эти заблудни, как выглядят? Они случайно не похожи на серые пеньки?

– На пеньки, на кочки, на коряги, – принялась разъяснять Яра. – Вообще, они смирные, но иногда безобразничают. У Листвяны тут есть несколько прикормленных. Они домик оберегают от лишних глаз, чтобы никто чужой случайным образом не забрел.

– Хм‑м, я вот забрела, – хмыкнула Санька.

Ведьма нахмурилась:

– Да. И это странно. Ох, Листвяна‑Листвяна… Что же с тобой случилось?

Перед тем, как оставить Саньку с дочерью одних, Яра еще раз пообещала вернуться завтра, а также посоветовала на всякий случай не отходить далеко от дома. Сказала также, что еду можно взять в летней кухне, а чистую воду – в колодце.

После ее отъезда Санька ощутила себя одновременно уставшей и голодной. Уставшей, потому что невероятно перенервничала, а голодной, потому что у них с Альбинкой со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было. Спать легли на пустой желудок, так же, с пустыми желудками, и проснулись…

– Ма‑а‑ам, есть охота, – раздался своевременный возглас дочки.

– Сейчас что‑нибудь найдем, – пообещала Санька, огляделась по сторонам. В нескольких метрах от домика пряталась за молодыми елочками невзрачная постройка. Закопченная местами крыша, три бревенчатых стены, Тяжелый серо‑зеленый полог вместо двери.

Санька отодвинула в сторону истрепанную непогодой ткань. Ее встретило чье‑то недовольное пыхтение. Большой еж протопал на выход и скрылся под ближайшим кустом.

Странная постройка оказалась той самой кухней, про которую говорила Яра. И еж успел там прилично набедокурить. Он перевернул ведерко с мусором, разнес по земляному полу очистки и яичную скорлупу.

– Вот хулиган! – бросила ему вслед Санька, получив в ответ недовольное фырканье.

Кухонька оказалась совсем небольшой, посреди нее возвышалась железная печь с варочной панелью на три кастрюли. Труба уходила под потолок и поднималась над крышей, похожая на черный гриб. На стенах висели грубо сколоченные полочки, декорированные полированными ветками и корягами. Столом служил большой пень‑чурбак, стульями – чурбачки поменьше. Стол стоял по левую сторону от входа. По правую находилась медная мойка с умывальником и большая деревянная бочка с водой. Ближе ко входу – еще один хозяйственный стол, под которым ютились кастрюли, ведра и прочая утварь.