Лешая
И все же, Санька отчаянно ловила себя на том, что этот полый чужих тайн лес нравится ей все больше, потому что именно здесь она почувствовала себя важной и нужной. Уместной. Способной справиться. Знающей. Подходящей. Вдохновленной.
Здесь начали сбываться ее самые заветные мечты об отдельном жилье, любимой интересной работе, спокойной жизни.
Без Андрея.
Пусть и в другом мире.
Может, оно и к лучшему, что в другом мире…
Можно целую жизнь начать с нуля, стать кем‑то иным, обновиться. Больше не быть Санькой‑неудачницей, постоянным поводом отцовских насмешек, битой женой… Можно зажить иначе, доказать свою значимость, показать дочери другую, достойную жизнь, подарить волшебное детство, полное настоящих сказочных чудес…
Яра побледнела на глазах и произнесла тихо:
– Я не знала о спрятанном посохе, честно… И про горшок с цветком не в курсе…
Внезапная ведьмина растерянность придала Саньке напористости, и она выложила следующий козырь:
– В‑третьих, я видела своими глазами выгоревший лес и огромное погибшее дерево посреди него. И этот росток, – Санька указала на найденный возле оранжереи саженец, – скорее всего от того дерева…
– Что? – Яра пораженно прижала ко лбу руку в бархатной щегольской перчатке. – Погоди‑погоди… – Она медленно опустилась на ступени, ведущие на терраску. – О чары мои лесные, я ведь думала совсем о другом… – Ведьма прикрыла глаза и молчала с полминуты. Наконец, она призналась: – Я должна все тебе рассказать. Честно и правдиво. Иного выхода не вижу. А уж потом ты решишь, подписывать договор или нет. Итак, слушай… Дерево на холме – древний ясень. Тот самый, который называют Древом Жизни. Когда‑то давно ему поклонялись как основе основ, как живому божеству, мои же современники о нем почти забыли. Дерево и дерево, одно достоинство, что очень старое, реликтовое… Месяц назад ясень сгорел в страшном пожаре. Была гроза, молнии лупили, как бешеные, одна из них, наверное, и попала в ствол… Так написали в официальном отчете. Листвяна же убеждала меня, что дерево кто‑то специально поджег. Я не поверила ей тогда. Подумала – зачем? Кому нужно это старое, никому более не интересное дерево? В общем, мы поругались с твоей предшественницей, и напоследок она заявила мне в сердцах, что уйдет с должности лешей. Доделает кое‑что важное, и сразу уйдет… А потом вдруг нагрянула министерская проверка, и мне заявили, что лес скорее всего продадут соседнему государству, потому что он неблагополучный и проблемный. То пожары, то браконьеры, лешие плохо свою работу выполняют. Да и ценности в нем никакой. Их Королевские Величества Король Риван и Королева Ориэлла охотой особенно не увлекаются, им оперу да балет подавай… В общем, не обнаружив Листвяну вчера утром на посту, я решила, что она ушла, как и обещала, еще и без предупреждения, мне назло. Теперь я понимаю, что ошиблась.
Какое‑то время Санька переваривала в голове услышанное. Древо Жизни – то самое «Д.Ж.» из записей. Никакой не дуб…
На языке вертелась уйма вопросов.
– Что будет с лесом, если его продадут?
– Вырубят. Тиранийцы – народ ушлый. Древесину продадут, потом поля засеют…
– А с лешими что будет? – Санька насторожилась.
– Всех леших разгонят еще до продажи, как и прочую разумную нечисть. – Яра хмуро скрестила на груди руки. – И меня вместе с вами отправят на мороз. Я этого очень не хочу. Ты не представляешь, какого упорства мне стоило дослужиться до должности ответственной ведьмы. Да я на это жизнь положила! При хорошем раскладе следующим карьерным шагом могло стать главенство в лесном министерстве. Помнишь нашего общего «друга» – вчерашнего министра? Еще полгода назад я метила в его кресло, а теперь вот‑вот окажусь на улице без жалования…
Санька с грустью оглядела обреченный лес.
Днем он выглядел таким веселым и жизнерадостным. Переливался птичьими трелями. Розовел кипреем. Благоухал коктейлем запахов, в котором мешались нотки хвойной смолы, прелого мха и буйного пряного разнотравья.
На полянке пред домом Альбинка общалась с Яриной лошадью: кормила ее найденными рядом с «ванной» дикими яблоками и явно рассчитывала на очередные покатушки. На бархатистую лошадиную шею кружевом ложились тени. С кухни приятно тянуло едой…
Жалко все это стало, просто невыносимо как!
Только обустроились, выдохнули, можно сказать, и снова – прощай уют и покой, здравствуй стресс.
– Неужели лес никак нельзя спасти? – спросила Санька с надеждой. – А если мы посадим новое Древо? Если…
– Шанс лишь один, – ответила Яра. – Нам повезло. Сюда собирается приехать Ее Величество Ориэлла. Быть может, лес ей понравится, и тогда его не продадут.
– Значит, не все еще пропало?
– Не все. Но, подумай сама, разве может кому‑то понравиться выгоревший, разоренный лес, в котором нет никакого порядка? Из которого даже лешие бегут? – вздохнула ведьма. – Именно поэтому я и позвала тебя на эту должность. Сам лес мне тебя послал. Но если не хочешь, можешь отказаться, я пойму.
– Я не буду отказываться, – успокоила Санька. – Признаться честно, у меня и особого выбора‑то нет. Я в другом мире, путь домой закрыт, а тут и крыша над головой, и еда, и какая‑никакая защита. Я подпишу договор, Яра. Хорошо, что ты рассказала мне правду обо всем.
– Ну что ж, тогда приступим. – Ведьма поднялась с крыльца, взмахнула рукой, и к ней прямо по воздуху подплыл свиток, развернулся сам собой. – Читай.
Легким пассом руки Яра направила развернутую лентой бумагу к Саньке. Договор завис перед ее носом. Буквы верхней строки подсветились по очереди, как в караоке: «Договор сей меж работницей Александрой Александровной Залесской и Министерством всея лесов королевства великого Либрии заключен будет…». Санька с трудом продралась сквозь переплетения витиеватых фраз. Перечитала два раза, пытаясь отыскать сомнительные моменты. И они нашлись. Ей нельзя будет покидать страну без соответствующего разрешения от министерства, а еще у нее не будет отпуска. Напугали! Саньке уже приходилось работать без отпуска и прежде, только в договоре этого никто с особой искренностью не прописывал…
Месячное жалование – четыре золотых.
– Четыре золотых – это много по вашим меркам? – поинтересовалась Санька, не имея представлений о курсе местной валюты.
– Нормально, – сообщила Яра. – Хватит на достойную жизнь и еще останется. Прикоснись к гербу внизу, если согласна.
Санька дотронулась до круглого символа. Вот ирония – на Либрийском гербе красовалось усеянное звездами древо, под которым гарцевали на задних лапах единорог и волк. На вершине древа сидела, раскинув крылья, девоптица.
Там, где пальцы коснулись картинки, подсветились и погасли расплывчатые яркие пятна.
– Так? – Санька вернула ведьме договор.
