Летописи Благоземья. Летопись вторая. Хранители Весов

– Ну, давай же, иди! – в панике произнёс он. Безвольное прозрачное тельце – безликий дух – мгновенно повиновался, и отскочил в сторону. Но слишком поздно. Всего нескольких мгновений не хватило духу Дирея для того, чтобы оказаться в безопасном месте. Волна неуёмной тёмной энергии коснулась прозрачного тельца. Это прикосновение воин почувствовал мгновенно: мощная вспышка боли поразила всё его теперь уже настоящее тело. Весь он с головы до ног оказался словно бы пронизан десятками остро отточенных пик. От этой боли свело мышцы, да и сознание уже не могло работать так быстро, как раньше. Сначала его голову как будто опустили в воду, затем заткнули нос и рот ладонями. И только глаза какое‑то время оставались открытыми…. Дирей продолжал ощущать боль, но она как будто бы притупилась. Казалось, боль эта для воина не имела сейчас никакого значение, потому что он парил сейчас где‑то в своём пространстве, куда распахнуты ворота лишь для него одного, не подозревая о том, что очень скоро его сознание усилиями Зорга вновь будет погружено в спокойный и безмятежный сон. Долгим он будет, или нет, покажет время…

 

*** *** ***

– Опоздали! Зорг слишком быстро расправился с нашим Хранителем! Надо возвращать Дирея. Но Зорг ещё слишком силён. Пока Церебрал отошёл не слишком далеко от него, Зорг найдёт своё дитя. Наблюдай за Церебралом, Пакром! Когда он будет на достаточно расстоянии, мы нанесём удар!

 

*** *** ***

Церебрал проснулся от холода. Сел на траву. Огляделся. И не мог понять, вернее, не помнил, что заставило его лечь здесь и уснуть прямо посреди дороги? Ведь он ощущал такую бодрость. Странным показалось и то, что магистр совершенно не понимал, сколько ему еще осталось до встречи с демонами. Вопросов было много. Вопросы требовали ответа. Но как найти ответ, если все твои собеседники – это вековые дубы да стройные осины. Они шумят только, если ветер подует на листву. А если бы и научил, дар речи не прибавил бы им мудрости. И только Зорг мог удовлетворить любопытство магистра. Но он молчал. Скорее, он приходит только тогда, когда считает нужным и говорит только то, что, по его мнению, нужно Церебралу.

Перед глазами Церебрала лежала узкая извилистая тропинка, выстланная мхом. Справа и слева, утопая в зарослях травы и кустарника, росли деревья. Их широкие ветви разрастались иногда настолько, что, перекрещиваясь друг с другом, образовывали причудливые арки, отбрасывая приятную тень. И временами росли так низко, что, чтобы не зацепиться головой за ветку, Церебралу приходилось, склоняться перед ветвями. Иногда гордые деревья отвечали ему, шевеля ветвями. Листья имели форму капли, иногда вытянутой, иногда чуть приплюснутой. Они осыпали древесные ветви, защищая от солнца грубого вида кору и растущие поблизости грибы, ягоды, и просто цветы, которые не могли находиться на открытом солнце. Кустарники же росли отдельно. Путник то и дело останавливался возле них, и набирал в ладонь пригоршню – другую ягод. Это была его пища, конечно, не самая сытная. Но если в течение дня понемногу подкрепляться, то к вечеру, глядишь, и чувствуешь насыщение. Церебрал воздел глаза к небу – солнце источало жар, поднявшись на самый купол небес. Значит, до вечера было ещё далеко, а он ещё толком не понимал, в правильном ли направлении он идёт. И при себе у него нет никакой карты, и только острые пики горной цепи, заснеженные вершины которых загадочно сверкают, то и дело пуская в глаза солнечных зайчиков, привлекают внимание. И подсказывает – он идет верной дорогой. Церебрал решил не сходить с тропы, потому как других знаков, кроме как этот, у него не было.

Тропа эта не имела никаких ответвлений. Чётко вела его к намеченной цели. Золотистый мох шуршал под ногами. Глядя на его неширокую полоску, Церебрал послушно поворачивал каждый раз, когда полоска загибалась. В тех местах, где деревья слишком близко подходили к тропе, дорогу магистру преграждали слишком сильно разросшиеся корни. Часто эти корни оказывались закрытыми наросшим на них мхом. Замаскированные, они представляли для редкого путника большую опасность. Не видя перед собой препятствия, гном или человек мог запросто упасть. Для эльфов же подобное не являлось сюрпризом: все они хорошо знали Девственные Леса и их окрестности, кроме того неплохо ориентировались на местности. И даже оказавшись в месте, в котором никогда не был, эльф мог запросто отыскать на земле прикрытые мхом коренья. Валуны встречались реже, да и заметить их было намного легче, чем корни. В отличие от них, валуны не припадали к земле так сильно. Их запросто мог разглядеть как человек, так и гном.

Церебрал хоть и не принадлежал к славному роду лесных обитателей, но всё же глазу его удавалось различить тщательно укрытые мхом древесные отросты, преграждающие путь, и предусмотрительно обходить их стороной.

Всё это время, утаптывая отмершие листья мха и, тем самым, приближаясь к заветной цели, Церебрал ожидал услышать голос Зорга. Хотя казалось, что в его советах магистр уже больше не нуждается. И он услышал, но лишь тогда, когда уже потерял всякую надежду на то, что Зорг объявиться.

– Церебрал, ты вернулся! Я смог вернуть тебя!

– О чём ты говоришь? – речь Создателя была малопонятна магистру. Должно быть, он не знал чего‑то. Того, что знал Зорг, и именно это «что‑то» позволяло ему говорить сейчас о неком возвращении Церебрала.

– Конечно, ты не мог знать. Боги Благоземья снова предприняли попытку вернуть своего Хранителя, но у них ничего не вышло. Я изгнал его душу из твоей плоти, и поэтому ты теперь снова со мной. Ведь твой разум дремал в теле, пока им управлял дух Дирея.

– А как он оказался в моём теле?

– Благодаря нему я создал тебя.

– Как?

– Я крайне нуждался в тебе, Церебрал.

– Как ты меня создал?

– Тот, кто теперь стал частью тебя, очень мешал мне…. Он не только препятствовал осуществлению моих целей, но, кроме этого, лишил жизни моего брата, Сметта. Я очень хотел вернуть его к жизни, и поэтому был вынужден прибегнуть к хитрости.

Церебрал молчал, но в голове его кружилось столько мыслей, что, казалось, хватило бы на несколько увесистых томов Книги Древних; всё, что он услышал сейчас, казалось магистру странным. И именно поэтому ему трудно было принять всё то, что рассказал ему Зорг.

– Церебрал, ты не доверяешь мне?

– Я… Я не знаю…

– Что тебя смущает? Отбрось прочь все сомнения, и просто поверь в то, что говорю я. Ведь я тебя создал! Я твой хозяин! – Голос в сознании Церебрала снова стал властным и сильным. Пропали те заботливые нотки, которым магистр поначалу доверился, и Зорг снова начал в чём‑то убеждать магистра. Но теперь он уже не был готов так безоговорочно доверяться всему тому, что говорил ему Хозяин. В его душу уже закрадывалось какое‑то сомнение. Робкое, и совершенно непонятное, оно отталкивало Церебрала от Зорга.

– Ответь мне, Церебрал, – продолжал допытываться Зорг, – Ответь, в чём причина твоих сомнений, и я развею их в один момент.

– Всё, что ты сказал мне, – Церебрал, наконец, решился открыться Хозяину – неприятно и непонятно для меня.

– Ну, это скоро пройдёт, когда ты сам научишься проделывать подобное! – заверил Зорг, и тут же добавил – Главное, что ты доверяешь мне, ибо я – твой хозяин. И ты должен слушать только меня!