Любовница Каменных Драконов

– Господин дракон хочет выглядеть благодарным и щедрым, – тянула свою вкрадчивую песенку Цуу, а у Мэл вдруг промелькнула мысль, что «господин дракон» ведет себя как мужчина, которому женщина понравилась, и он хочет украсить ее по‑своему… для следующего раза. Для еще одной встречи. Дарит подарки, чтобы привлечь ее внимание. Чтобы завлечь, как мужчины обычно завлекают женщин.  От этой догадки Мэл краснела еще сильнее, и прятала лицо, одновременно пугаясь этого драконьего интереса и замирая в томительном сладком предвкушении.

«Зачем ему все эти ухищрения? – размышляла Мэл, пока прислужницы укладывали ее чуть влажные волосы в прическу, скалывая локоны многочисленными золотыми украшениями, устраивая живые орхидеи в ее прическе. – Он же дракон. Он же может взять силой…теперь‑то мне бежать некуда. Я вся в его власти. Так зачем эти подарки, наряды? Зачем эти игры? Зачем делать вид, что ему не все равно, что я думаю и чувствую? Зачем изображать заботу?»

Выкупав Мэл, прислужницы завернули ее в нежную хлопковую ткань, осторожно промокая зарозовевшую от теплой воды кожу.

– Госпожа прекраснее утреннего розового рассвета, – щебетала Цуу, когда Мэл увлекали на массажный стол. – Мы приготовим вас ко встрече с господином драконом, и вы будете прекраснее всего, что видели его глаза, и сможете уговорить его на любое…

Мэл, растянувшись на столе, уткнула разгоряченное лицо в бархатную подушку с кистями, думая, что дракона «на любое» уговаривать не надо. А вот отпустить… Сердечко ее заныло. Ну, почему же он обманул?..

***

В столовой у драконов стоял длинный стол черного дерева, отполированный до безупречной мраморной гладкости. Во главе его, в пестром синем халате сидел сам дракон, с аппетитом уплетая весьма роскошный завтрак. Место подле него пустовало; и Цуу, подтолкнув оробевшую Мэл, зашептала, таинственно округлив глаза:

– Господин дракон оказывает вам великую честь, предлагая разделить с ним трапезу. Ну же, смелее! Это великая честь и большое счастье – есть из рук дракона.

Мэл, сглотнув ком, застрявший в горле, нерешительно шагнула вперед, босой ножкой по ковру из лепестков роз, не сводя взгляда с дракона. С первого взгляда она поняла, почувствовала, что перед ней не Алан – Рэй. Тот, кто вчера был мертвым камнем, сегодня радовался жизни.

«Значит, это спасенный решил быть благодарным и щедрым, – подумала Мэл, присаживаясь рядом с драконом на высокий стул из черного дерева, с красивой резной спинкой. – Как мило с его стороны!»

Тысяча мелочей, таких крохотных, едва заметных, говорили о том, что это не Алан. Невероятно похожий на брата, Рэй, однако, не был отмечен шрамом на щеке; кроме того, он казался намного мягче Алана, и неторопливее его. Он с аппетитом ел отменно приготовленное мясо с душистыми травами, и казалось, что каждый вздох доставляет ему удовольствие. Рэй пригубливал красного вина, сверкающего рубином в его бокале, и со вздохом откидывался на спинку стула, жмуря от удовольствия глаза. Каждый миг жизни, заново проросшей в его теле, доставлял ему невероятное удовольствие. Он смаковал – нет, не трапезу, жизнь, – с той же жадной радостью, с какой гурманы пьют коллекционное вино, и на лице его выписывалось что‑то невероятное. Счастье, великое счастье.

– Какое это удовольствие, – пророкотал он, отпивая еще из своего бокала, – быть живым! Доброго утра, прекрасная золотая Мэлани, Великая Ведьма.

Он смотрел смеющимися сияющими глазами на Мэл, и та смутилась, стушевалась под его прямым оценивающим взглядом. Рэй рассматривал ее так откровенно, так бесхитростно и с таким восторгом во взгляде, что симпатию его Мэл ощутила так же ясно, как прикосновение. Как если б он обвел овал ее лица рукой, любуясь, словно совершенной статуей, сотворенной великим скульптором.

– Как тебе спалось? – поинтересовался Рэй, промокая красные от вина губы белоснежным поданным полотенцем, покуда перед Мэлани расторопно ставили тарелку, бокал для питья, клали столовые приборы.

– Хорошо, – прошептала она, не зная, куда спрятать глаза. – Я отлично выспалась и отдохнула спасибо…

– Масла должны были унять боль, – заметил Рэй, принюхиваясь к тонкому прекрасному аромату, исходящему от Мэл.  – Легче тебе?

– Да, благодарю, господин Рэй, – шепнула она, и горячая рука дракона накрыла ее ладонь.

– Это я тебя благодарю, – сказал он от всего сердца, склоняясь над ее рукой и горячо целуя ее пальцы. А затем – порывисто, внезапно, – перевернув ее кисть ладонью вверх, запечатлел горячий страстный поцелуй на ее запястье, на бьющемся пульсе, лаская кожу Мэлани губами неспешно, нежно, так, что ей показалась, что ей в кровь плеснули лавы, и та покатилась по венам, до самого сердца, сжигая на своём пути все, утопив в пожаре мысли, тревоги, страхи. – Ты меня спасла. Ты позволила мне родиться заново. Я благодарен тебе, наверное, больше собственной матери.

Рэй поднял на нее глаза – темные, глубокие, влажные, полные ласки, – и Мэл снова ощутила, как у нее замирает сердце и катится куда–то вниз, а дыхание обрывается, словно ее скинули из жаркого дня в ледяную реку. Дракон смотрел на нее со страстью; с желанием. С откровенными намерениями, с жаждой отведать ее тела еще. Возможно, он сделал бы это прямо здесь, на столе, если б…

– Я рада слышать, что вы в добром здравии, – пробормотала Мэл, не смея отнять у дракона свою руку и млея от второго его поцелуя, – но как же я? Что со мной?.. Алан обещал… он сказал, что отнесет меня обратно, как только вы выздоровеете…

Рэй слушал ее смущенные просьбы с улыбкой; глаза его сверкали, озорно и доброжелательно.

– Он непременно сделал бы это, – ответил Рэй. – Он не из тех, кто обманывает. Он дракон, а не ярмарочный жулик. Но видишь ли, Мэлани, – он произнес ее имя с удовольствием, словно оно ласкало ему язык так же, как самый изощренный поцелуй, – есть одна проблема.

Он небрежно откинул полу пестрого халата, и Мэл вскрикнула, увидев, что ноги его остались каменными. Словно выложенные серой каменной  чешуей. Он попытался двинуть ими, но это удалось ему с трудом.

– Немного не удалось, – тихо, с озорной улыбкой ответил он. – Не все сразу. Вряд ли я буду хорошим танцором в ближайшее время. Но ты ведь поможешь мне в решении этой проблемы?

Он снова поднес ее руку к губам, припал поцелуем к ее пальцам, лаская их языком более чем откровенно, да так, что Мэл не сдержала откровенного вскрика. Взгляд Рэя, обращенный к ней, был взглядом мужчины, который не просто жаждет – он возьмет свое.  И то, что он не может ходить, не делает его менее опасным. Откровенно говоря, Рэй на это плевал. Сила его желания была намного больше, чем каменная вынужденная неподвижность.

– Но я не могу сейчас, – пискнула Мэл, багровея до корней волос. – Я не могу…то есть… я так устала, и…

– Я понимаю, – мягко ответил Рэй, накрыв ее ладонь своей и укачивая ее руку в своих руках, вселяя этим простым, почти дружеским жестом покой в ее истерзанное сердце. – Ты должна отдохнуть. Я не тороплю, я не смею настаивать, хотя не скрою – я хотел бы тебя прямо сейчас. Еще раз. Но вместе с излечением наступит и разлука, – Рэй ослепительно улыбнулся, снова склонившись над ее ладонью, словно над замерзшей птичкой. Он по очереди перецеловал все ее пальчики, едва не постанывая от нетерпения. – А так… моя болезнь позволит нам поближе познакомиться… и мне побыть с тобой немного дольше…

– Я замужем, – выдохнула Мэл, из последних сил сопротивляясь магнетизму, влечению к Рэю, который, казалось, гипнотизировал ее своими сияющими глазами.

– А я знаю, – вкрадчиво ответил он, щуря опасные глаза. – Но разве это может кого‑то остановить?..