Марианна

– Хм, а в других районах как? –  поинтересовалась я.

– А в других районах по‑разному, но в большей степени, наоборот. Там как раз утром и кипит жизнь, настоящий муравейник, а вот как солнце зайдет, так они уставшие по своим домам и разбредаются, спать и готовиться к новому дню, –  потихоньку все же раскрывал мне устройство этого мира мой фамильяр.

 

Дом, который мы искали, оказался большим и зеленым. У него не было пастбищ в прилегающих территориях или леса, как у де Линара.

– Интересно, а чем же он занимается? –  спросила я, пока мы подходили к входной двери.

 

– Дриам? Понятия не имею, он не так давно стал столь богат, –  пожал плечами кот, а мне стало вдвойне интересно.

Нам открыл дверь очередной безликий дворецкий. Идеально выглаженная одежда, идеально поставленная речь, манеры и идеально ровная осанка. Эх.

Хотя, стоит отметить мое изумление тому, что никаких хитроумных квестов на пути к господину Эприну мне не загадали. Дворецкий выслушал кто я, чего хочу и кивнув, попросил проследовать за ним.

– Господин Эприн сейчас в мастерской, но, думаю, он не будет против компании. Тем более, такой очаровательной, –  сказал мужчина с сединой в волосах и почтительно открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

Мы с Филей вошли и я ощутила себя в сказке про Пинокио в каморке папы Карло. Всюду были стружки, деревяшки и непередаваемо прекрасный запах древесины. Если не обращать внимание на толстый слой древесной пыли, что была абсолютно везде и милым завиткам стружки, обильно украшающим пол, то можно было заметить и изделия, над которыми трудился мастер.

– Скрипки! –  восторженно выдохнула я, проходя мимо потрясающих изделий. Дотрагиваться до них было страшно, настолько изящными, прекрасными, искусными они были. –  У этого мастера невероятный талант!

– Благодарю, мне лестно это слышать, –  услышала я приятный мужской голос, но не смогла увидеть его обладателя. –  Проходите и заранее прошу прощения за бардак. Никогда не хватает времени тут прибраться, а доверить это кому‑то другому не могу. Все время есть страх, что выбросят что‑то нужное.

– Понимаю, –  улыбнулась я, пробираясь через все то, что оказывалось преградой. Несколько раз мне даже посчастливилось не стать на гвоздь, а вот Филимон ударился о молоток и возмутился достаточно громко и нецензурно.

– О, –  первое, что я услышала, когда, наконец, добралась до Эприна. –  Такая же прекрасная, как и скрипки. Я поражен. Что столь чудесное создание делает в моем доме?

– Мне безусловно лестно, но я по делу. К вам не так давно приезжала проверка, я бы хотела услышать подробности этого визита, –  сказала я и улыбнулась. Не улыбнуться было невозможно, несколько древесных завитков застряли в русых волосах мужчины, добавляя его образу сказочности, а эти серые, почти стеклянные глаза, идеально ровный, острый нос, широкие брови… Создавалось ощущение, что не он папа Карло, а кто‑то другой, а перед нами сидит никто иной, как тот самый деревянный мальчик. И стоит ему солгать, как его нос тут же вырастет.

– Хм, всего лишь, –  глаза Эприна стали грустными так быстро, что я ощутила невозможное –  укол совести. Что за новости? Работа –  есть работа. Мне нужны сведения, а не жалость к мужчине.

– А давно ли вы выходили на улицу? –  неожиданно для себя спросила я.

– Ммм, –  не понял меня Эприн.

– Судя по мастерской и, простите меня, Вашему внешнему виду, Вы давненько не видели солнечного света, –  сказала я, руками демонстрируя все, что творится вокруг.

– Думаю, вы правы, –  прищурился мужчина, глядя на свои руки, потом по сторонам и улыбнулся лучезарной улыбкой, после которой совершенно не имел никакого значения тот бедлам, что творился вокруг. Только серые глаза и чарующая улыбка. Я слышала раньше о том, что люди творческих профессий способны на подобный шарм, не зря же девушки толпами снимают трусики перед такими творцами еще до того, как они заходят в комнату. Это какое‑то внутреннее свечение озаряющее этот мир. И когда я поймала себя на том, что и мои трусики сами собой поползли вниз, вздрогнула, одернула себя и прогнала это марево из смеси обаяния и таланта. В первую очередь работа, а где он живет я запомнила.

– Замечательно! В таком случае, собирайтесь, жду Вас через десять минут внизу. Я тут всего пару дней, буду рада, если проведете мне коротенькую экскурсию, –  говорила я, а сама смотрела на его шею, потом нырнула взглядом в приоткрытую рубашку и остановилась чуть пониже ремня, –  по самым интересным местам.

И, кажется, слишком томно звучал мой голос в этот момент, потому что Филимон кашлянул, а мужчина загадочно улыбнулся. А, плевать. Хорош, ничего не скажешь.

 

Я ретировалась в холл, по другому этот экспресс побег не назвать. Но в чем точно не было никаких сомнений, останься я там еще на несколько минут и экскурсию уже совершал бы он и по моему телу. Голод, знаете ли, не тетка. А сексуальный не особо от пищевого отличается. А в этом прекрасном мире еще и гаремы… Фантазия разыгралась сама собой. Я в огромном кресле, мужчина с опахалом справа, мужчина с опахалом слева, еще один делает мне массаж ступни, четвертый массирует мне руки, а пятый… Ох, ну что ты творишь, безобразник! Одень обратно на меня трусики, медленнее, медленнее одевай!

Фу‑у‑ух. Нет. Надо снять напряжение, а то это сильно мешает работе. Кидаюсь на все, что не приколочено. Хотя, нет. Не на все, этот хозяин дургунов меня не впечатлил. Может, тогда, это какая‑то местная магия?

 

Не думаю, что ждала Эприна я дольше десяти минут, хоть мои мысли и были далеко, но ощущение времени, как профессиональный навык, никогда меня не оставляло. А вот то, что господин Дриам не заставил себя ждать меня очень сильно удивило. Зная творческих людей уже не первый год, могу со всей ответственностью заявить, о пунктуальности они не то, что не слышали, они ее массово презирают. А этот нет. Мало того, что вышел вовремя, так еще и чистенький. Неужели успел душ принять? Удивительно, но приятно. И одежда на нем другая, выглаженная, свежая.

– Не знала, что мужчины так умеют, –  улыбнулась я, вновь приветствуя Эприна.

– Мужчины умеют и не такое, если на их пути оказывается правильная женщина, –  снова выпустил на свободу свое хищное обаяние этот… А не так‑то он и прост, как хочет казаться, подумалось мне.

– Ой, все, завязывайте с этим. То один к ней лезет, то второй на свидания зовет, теперь еще и ты! Ну, сколько можно! Я же тут. Вот он я, –  неожиданно для всех, завелся Филимон. –   Вы все, что уединиться не можете? Сил моих нет этот блуд наблюдать! Значит, слушай меня, скрипач!

– Я скрипичный мастер, –  поправил его Эприн, судя по всему, на чистом автомате. Интересно, сколько раз его называли скрипачем?

– Да, плевать я хотел, кто ты. Я сказал, слушай сюда! Хочешь затащить мою ведьму…

– Я не ведьма.

– Молчи, женщина! Хочешь затащить Марианну в постель –  женись! Еще раз увижу вот это все, оторву тебе все, что мешает общаться нормально, –  заявил кот абсолютно офигевшим нам. –  А теперь можем и прогуляться. Кажется, я проголодался.