Марианна

Как только мы определились с направлением, малыш смело запрыгал в выбранную сторону, задрав хвост трубой. Создалось впечатление, что он все же знает маршрут. А вдруг? Во сне же и не такое бывает! Ну должно бывать, как я себе думаю. Не то, чтобы я помнила другие такие реалистичные сны, но вот прямо сейчас вспоминать не хотелось. Боль в ноге напоминала о себе каждую секунду, а дорога казалась бесконечной.

– Нет, я так не могу, сказала я и уселась на траву рядом с тропинкой. Нога болит, я никуда дальше идти не могу, –  категорично заявила я и потерла уставшую ногу. Она благодарно перестала ныть, как только я дала ей отдохнуть. так намного лучше. Оглянулась в сторону того места, где очнулась. Его все еще было хорошо видно, а это значило только то, что шла я как черепаха. Совершенно не продуктивно и больно. Нет, глупостью заниматься смысла не имеет.

– Ты знаешь, где мы? –  снова спросила я Филю, который прискакал ко мне и внаглую залез на руки. Он не спешил отвечать, лизнув мою руку. –  Не знаешь, получается. Дурацкий сон.

– Мяу, –  как‑то очень выразительно сказал кот, но я все равно не поняла, что именно он хочет сказать.

– Эх, Филя, Филимон, была бы я ветеринаром, но я не он, а значит, тебе надо говорить понятнее, –  сказала я и щелкнула кота по носу. Проскочила искра, уколов и меня и кота. Статическое напряжение? Странно.

– Больно же! –  абсолютно четко возмутился Филя. –  Ты чего на меня так смотришь? Опять ничего не понятно, что я говорю? Так мне время много надо, чтоб твой странный язык выучить.

Я даже рот открыла. Это как вообще? Щелкнула кота по носу еще раз, проверяя, выключится ли эта функция.

– Прекрати! Ты что делаешь? Я думал, ты добрая! Защитила, имя мне дала. А теперь бьешь? –  возмущался Филимон.

– Прости, –  опасливо сказала я, рассматривая котенка с новой стороны. А он болтливый, оказывается.

– Прощаю, –  благодушно ответил черныш, –  ты же теперь моя хозяйка. Я давно искал себе ведьму, фею или хоть кого‑то одаренного. Устал уже котенком быть, а нам, фамильярам, без хозяина не вырасти. А я уже, знаешь сто пятьдесят три года котенок. Утомляет.

– Сколько? –  я не кота спросила, а так, вслух. Сон становился все абсурднее и абсурднее. Если он сейчас начнет обсуждать со мной цены на ЖКХ, я, пожалуй, попробую отрастить крылья и полетать. А что? В таких снах же можно! Должно быть можно.

– Сто пятьдесят три. У тебя плохой слух? –  поинтересовался малыш. А малыш ли? он же старше меня в приличное количество раз.

– Хороший у меня слух, –  ответила я, рассматривая маленькую мордашку.

– А тебе сколько лет? –  спросил Филя.

– Двадцать четыре, –  сказала я, растирая свою ногу. Потом подумала и щелкнула и ее пальцами, а вдруг болеть перестанет? Но искры не случилось. Странно. Жаль. Сломанный какой‑то сон. Или способ. Пока не ясно.

– Сколько? –  не понял кот.

– Двадцать четыре, –  повторила я, –  может это у тебя плохой слух?

– Нет. Просто это очень мало. В таком возрасте же еще дети. В школу ходят. Магию осваивают, –  возмутился кот.

– Нет у меня магии, –  виновато пожала я плечами.

– Есть, –  упрямо заявил кот. –   Иначе, я бы тебя сюда не переместил. Мы фамильяры, гуляем по мирам, ищем своих хозяев и потом, как только закрепим с ними связь, перемещаемся в основной мир.

– Основной мир? А связь ты со мной закрепил? Как? –  вопросы посыпались, как мандарины из порванного пакета.

– Конечно! Мы сейчас в Манире. Я же тебя нашел, вот нас и вернуло домой, как только я тебя укусил. Мне нужна была твоя кровь, а ты решила меня бросить. Разве так можно вообще? –  возмутился Филимон.

– Так это из‑за тебя у меня так нога болит! –  возмутилась я. Кот виновато опустил ушки и принялся вылизывать мою ранку шершавым языком.

– Я совсем забыл об этом, прости. Большая часть магов восстанавливается самостоятельно. Но ты такая юная, наверное, еще не умеешь. Сейчас, –  он как‑то умудрялся и говорить и лизать мою ногу. Удивительно, но с каждым новым касанием боль утихала. Через пару минут нога прошла полностью.

– Не болит, –  улыбнулась я, проводя рукой по ноге.

– Это хорошо, –  улыбнулся в ответ кот.

– А кто это тут такой лежит? –  раздался над головой чей‑то голос.

– А вот это плохо, –  снова поджал ушки кот.

 

 

Герой, не моего романа

 

Плохо? Не поняла я, но голову по инерции задрала, рассматривая того, кто заслонил собой солнце. Черный силуэт мужчины с короткими волосами. Не так, чтоб уж много информации. Умеет, гад, выбирать сторону с какой подходить. Ему‑то меня хорошо видно. Более того, ему явно приятно смотреть на то, как я щурюсь от солнца, которое нет‑нет, да и пробьется сквозь его шевелюру мне прямо в глаз.

Филимон начал издавать какие‑то странные звуки. Я перевела взгляд на свое черное чудо и поняла, что это кряхтение –  попытка меня защитить. Он встал на дыбы и шипит на незнакомца. Что, впрочем, не напугало того, чье лицо все еще было скрыто в тени. Но это и не удивительно, пугаться маленькому черному котенку было бы глупо. Вот был бы ты большой пантерой, хотя бы… Провела ладонью по взъерошенной спине, котенок обернул на меня свою угольную мордочку и я, не удержавшись, щелкнула его по носу.

Маленькая искра проскочила между моими пальцами и маленьким влажным носом. И нос неожиданно стал увеличиваться в размерах. К слову сказать, не только нос, в момент выросли и все остальные части тела, делая из моего маленького ушастика большого зверя. Буквально секунда замешательства в глазах Филимона и непередаваемый восторг, а потом…

Я даже сообразить не успела, что и как произошло, а черная пантера уже прижимала мужчину к земле и ее рык больше не походил на шуточные фырканья маленького котенка.

– Эй, вы чего! Убери своего зверя, пока я его с пылью не сравнял! –  возмущался тот, кого я теперь могла хорошо рассмотреть. Передо мной лежал породистый самец, не иначе. Красивые, правильные черты лица, ровный нос, высокий лоб, широкие брови, скулы… ух, какие скулы! И глаза такие синие, что аж дух захватывает. Его черные волосы сейчас были в пыли, но в них легко угадывалась модная в моем мире прическа фейд.

– Филя! –  возмутилась я тому, что мой кот трогает не пойми что. –  А вдруг у этого брюнета блохи. Слезь с него!

Филя хрюкнул, перестав рычать и начал издавать какие‑то совершенно неадекватные звуки, что‑то между всхлипыванием и рыком. Смеется, поняла я, но с жертвы не слез.

– Какие блохи! Вы совсем что ли ополоумели? Да вы знаете вообще, кто я такой? –  возмущался все еще лежа под моим котиком этот выскочка. Шевелиться он явно опасался, не зная, чего еще ожидать от моего зверюги. А может и зная. Это я в этом сне впервые, а эти тут явно местные.