Марианна

– Нет, Мариана. Это не сон. Все, что происходит сейчас –  реальность. И ты в этом мире реальна. И я реален. И наш поцелуй реален. Весь этот мир реален. Я уже слышал про девушек, попавших сюда из лишенных миров. Они, также, как и ты не верили, в то, что происходило вокруг. Некоторые сходили с ума, были даже те, что не выдержали и покончили с собой. Но ты нашла максимально удобный для психики выход, решила, что спишь. Это хорошо, значит, ты допускаешь, что это возможно, просто не в твоей реальности. Осталось немного. Просто принять то, что ты не спишь. Или то, что ты никогда не проснешься из этого сна. Теперь этот сон и есть твоя жизнь. Назад дороги не будет. Фамильяры никогда не бывают в одном и том же мире дважды. А, значит, Филимон не сможет тебя вернуть, даже если захочет. Теперь ты –  часть этого мира. Моего мира. Мариана, ты слышишь?

Я рассмеялась. Громко. Горошинка вылетела из моего рта от неожиданного веселья. Ну, да. Еще бы обитатели сна мне говорили что‑то другое. Наверняка, им тоже не хочется исчезнуть, когда я очнусь. Мне бы не хотелось. Но ведь это все равно ничего не изменит.

Маркус терпеливо ждал, сжимая вилку в руке. Ждал, пока я успокоюсь и перестану хохотать. А я не могла, вытирая выступившие слезы. Что‑то ненормальное было в этом смехе. Истеричное. В какой‑то момент я уже не смеялась, а плакала. Кто‑то гладил меня по голове. А слезы продолжали течь по моему лицу. Какой дурацкий сон. Дурацкий сон!

А самым ужасным было то, насколько реалистичным он был. Маркус. И его слова тоже. Не было ощущения, что он врет. Нет, он точно говорил именно то, что думал. Не лукавил. Я чувствовала. Оставалась надежда на то, что он очень хорошо отыгрывает свою роль в моем подсознании. Что он не существует. Что я проснусь, дойду до любимой работы, сяду в любимый стул…

– Я не хочу быть здесь, –  говорила я, вдыхая успокаивающий мускусный аромат. –  Я не хочу.

– Я знаю, –  шептал мне кто‑то в волосы. –  Тише, девочка, все будет хорошо. Я помогу, ты справишься.

Я отпрянула от мужчины, стирая с лица непрошенные слезы.

– Ты думаешь, я останусь здесь, вся такая “девица в беде”, чтобы ты меня спасал? –  я накинулась на него без особого повода. Кажется, мы оба это понимали. Но кто может остановить шторм?

– Хочешь дальше бродить без особой цели и направления? –  удивленно посмотрел на меня мужчина.

– А ты мне можешь дать цель? –  в этой фразе было столько сарказма, что аж самой стало неприятно.

– Нет, но я могу дать тебе кров и… работу.

– Работу? –  я удивленно уронила челюсть на ладошки.

– Именно. Мне очень нужен креативный директор, –  уверенно заявил мужчина.

– Зачем? –  не поняла я, на автомате осматривая помещение, в котором мы ели. Пытались есть.

– Чтобы креативить. Или что ты там делаешь? –  закатил глаза Маркус. И Филимону было ясно, он делает это для того, чтобы помочь. Надо соглашаться, кричал мой мозг и здравый смысл. Идти пока все равно некуда. Куда я попала не ясно. Когда проснусь… Да и проснусь ли, тоже неизвестно.

– А зарплата какая? И условия? –  не смогла я сдержать маленькую евреечку Сару, что всегда помогала мне выбить наилучшие условия.

Мужчина закатил глаза и рассмеялся. Не так истерично, как я. По‑доброму.

– Договоримся, полагаю, –  хмыкнул он, а я вытерла слезы.

– А еще мне нужна одежда, –  вспомнила я и вернулась к еде. А что? Спать голодной?

Когда я вернулась в свою комнату, спать мне не хотелось. Я была полна мыслей и подозрительно смотрела на кровать. Может, стоит мне прилечь и все кончится? я проснусь дома, если усну здесь? Что‑то мне подсказывало, что это не так работает. Я застряла здесь. Надолго? Навсегда? Ну, уж нет. Может кто‑то другой на это и согласится. Но не я. Мне не ведомо это чувство. Сдаться. Это как вообще? Я боец. Я борюсь, а раз уж я еще и колдую, с горем пополам. То я им тут всем так наколдую, чтоб точно меня домой отправили от греха подальше.

Или остаться к греху поближе? Мысль о де Линаре проскользнула змеей и спустилась вниз живота. Потому что ужинать надо было не едой, чтобы быть по‑настоящему сытой и думать сейчас головой.

Мариана, если ты сейчас не спишь… То он уже и так все видел! А значит, почему бы и да? Потому, что тут есть рабство, помнится. Рабство. Так.

Мозг работал быстро, подсовывая все фразы, что вскользь я улавливала от черныша. Он говорил о том, что слабые ведьмы или кто они там, попадают в рабство. А меня взяли на работу. Это ли не рабство?

Завтра выясню все моменты. Надо точно понимать, где тут у них эта тонкая грань проходит. Уж кем кем, а рабыней я быть не намерена.

А кем я хочу быть? “Царицею морскою” –  подкинуло версию бессовестное подсознание. Я от нее отмахнулась, не забыв напомнить себе, почему именно в сказке о золотой рыбке, бабка осталась у разбитого корыта.

Я забралась под большое теплое одеяло, не желая сегодня заниматься мысленным переоформлением своих комнат. Безусловно, я все тут изменю. Не знаю, как надолго я тут, но жить я буду так, как нравится мне, а не де Линару. Даже в его доме.

Филимон свернулся калачиком в моих ногах, что‑то ворча сквозь сон. Маленькая собачка –  всегда щенок, вспомнилось мне. Интересно, с котами это тоже работает?

 

 

Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что

 

Новый день –  новые заботы, подумалось мне, когда я открыла глаза в доме Маркуса де Линара. Хотелось ли мне просыпаться –  однозначно нет. Был ли у меня выбор? Ответ такой же.

Никакого выбора и сна до обеда. Что за люди здесь живут? Дворецкий, чьего имени, кстати, я не знала, вежливо постучался и предупредил о том, что хозяин изволил разделить со мной утреннюю трапезу. Хотела ли я есть? Скорее я хотела убивать тех, кто устраивает утренние трапезы одновременно с петухами.

Филимон потягивался, точно также, как и я недовольно ворча по этому поводу. Не зря он достался мне, проскочила мысль, а потом я вышвырнула ее из своей головы, как революционную. Принять ее –  было тоже самое, что принять себя в этом странном мире, принять то, что это и есть моя реальность. А на это я была не готова. Нет. Я домой, у меня ноги и все такое.

Встала, потянулась, миру улыбнулась и все в этом духе, подошла к шкафу и с тяжелым вздохом отворила его, чтобы горестно цокнуть языком на то, насколько неприлично он пуст, но не смогла. Потому что в нем было платье. Простенькое, но сшитое явно не из занавесок. Теплого коричневого цвета, несколько подъюбников, квадратный вырез. Очень даже миленько. Вот так бы сразу, а то бесят своими пустыми шкафами. А я же и обидеться могу. Платье было сделано таким незамысловатым образом, что надеть и затянуть по фигуре было вовсе не сложно и одной. За что отдельное спасибо производителю и тому шоперу, что мне его притаскал. Интересно, не дворецкий ли, часом. Надо бы не забыть поблагодарить. Глядишь, добрее станет.

Я, вот, с появлением платья, точно стала.