Мажор: Путёвка в спецназ

– Об учёбе вспомнил? Напомни‑ка, когда ты в последний раз на лекциях был? То‑то и оно. Можешь не беспокоиться: с ректором я договорился, на время службы тебе предоставят академический отпуск. Так что служи, сынок, как я служил. Утром отправляемся в военкомат, там тебя определят. Будешь сидеть в тайге, ракеты охранять. Место глухое, на пятьсот км, ни баб, ни водки, ни травки… Хм… Интернета тоже нет, как и сотовой связи. Так что не забывай писать письма… Глядишь, научишься ценить то, что у тебя есть. И привыкай к дисциплине. Учти, накосячишь – вытаскивать не буду, это твой последний шанс: стать человеком и научиться пользоваться головой по назначению, а не коньяк туда хлестать! Стыдно сказать, радуюсь, что мать не дожила… не видит, кем стал её сын!

– Па‑а‑ап!? Ты что серьёзно? Решил загнать меня, хрен знает куда? Я ж там с тоски загнусь!

– Не загнёшься, – отец похлопал меня по плечу, – только не от тоски. Как говорится: кто в армии служил, тот в цирке не смеётся! И не смотри на меня такими добрыми глазами… Я слишком люблю тебя, а значит, всё повторится, а так, может, человеком станешь.

– Типа, с глаз долой, из сердца вон? – предпринимаю последнюю попытку.

Батя поперхнулся, но взял себя в руки и жёстким голосом отрезал:

– Считай так… Два года у меня нет сына, – а потом поднёс кулак к моему носу и добавил, – но если писать не будешь, приеду и набью морду.

Вот так всегда, то нету, то набью… Осталось только смириться. Лучше бы в детстве порол, глядишь, толк был бы?!

М‑дя… Про голову батя хорошо сказал. Пока проходил медкомиссию, познакомился с другими призывниками… Кто сказал, что на «пересыльном» нельзя достать водку? Плюньте ему в глаза! Эх, говорил мне папа: пить вредно. Но ведь я же самый умный? Помню, как поддерживая друг друга шкерились в последнем ряду на построении. Помню, как грузились в поезд, и вроде даже видел того офицера которому меня отец поручил. Он ещё так неодобрительно покачал головой. И, кажется, уже в поезде меня на кого‑то стошнило!

Очнулся я только утром – на третьей полке, в весьма тяжёлом состоянии. Кое‑как спустившись вниз, тут же получил в руки бутылку минералки от сердобольных соседей. Спасители!!!

И вот тут‑то и стало понятно, что водка враг. Меня, оказывается, действительно стошнило – на майора. Парни сочувственно сообщили, что этот майор, грозился устроить мне весёлую жизнь. Но как говорится, нет худа без добра. В роли доброй феи выступил прапор. Чистенький такой, выбритый и только покрасневшие глаза выдавали, что вчера не только я предавался пороку пьянства.

– Попал ты парень, – покачал головой прапорщик, вынырнувший непонятно откуда и усевшийся рядом со мной.

– Чего это? – спрашиваю, с трудом ворочая языком.

– Ох, и злопамятный мужик наш майор, вот помню, был случай…

Да что тут говорить? Будь я в адекватном состояние, наверняка бы сообразил, что меня разводят. Но! До адеквата было ещё как минимум полдня… Вот потихоньку и охреневаю от перспектив написанных прапором. И тут видимо решив, что я дошёл до кондиции, он озвучил своё предложение:

– Я тут посмотрел твоё дело, у тебя почти высшее образование?

– Угу…

– Это хорошо. Есть идея, как помочь твоему горю.

– А вам‑то это зачем товарищ прапорщик? – поинтересовался паренёк, сидящий напротив нас.

Прапор неодобрительно взглянул на него, но пояснил:

– А у меня свой интерес. Через один вагон, везут парней в десантуру, а там прапор – мой старый дружок. Мы с ним вчера… э‑э‑э… посидели, за жизнь поговорили… – добрый фей потёр подбородок, – мне начштаба сказал, не привезу художника, в отпуск в январе пойду, – и тяжело вздохнув, продолжил: – А у Сашки есть, и он готов поменяться, но только на кого‑то с образованием. Желательно с высшим. А где его взять? А у парня почти высшее, языки знает, – и, обращаясь уже ко мне. – Знаешь?

– Знаю… – язык всё так же едва шевелится.

– Вот! А английский?

– Я пять языков знаю… – к горлу подступил комок и никак не хотел рассасываться. – Правда, два не очень хорошо.

– Это как? Со словарём?

– Нет. С акцентом.

– Однако! – прапор задумался, но тряхнув головой продолжил. – Художник сильно нужен, а на тебя сто пудов поменяется. Ты вон, какой здоровый.

Короче договорились, чего уж там. На мой вопрос, а как это вообще? Прапор сказал что, то не мои заботы, за призывников он отвечает, а майор вообще чисто в Москву прокатиться…

Так что служить мне теперь светило в ВДВ. А что? Всяко веселей, чем в тайге и форма красивая. Главное чтоб батя не узнал, что я свинтил от той замечательной перспективы, что он мне нарисовал! Но как оказалось, десантура базируется в тех же краях. Что не слишком странно – на одном поезде едем. Так что… Пишем что в тайге. Надеюсь, ему не придёт в голову проверять? Ну да ладно: бог не выдаст, свинья не съест.

Вот такими замысловатыми путями я и попал в десантуру. Вначале была учебка, куда я загремел после принятия присяги, и тут я понял – нет предела совершенству! А ведь считал себя весьма крепким парнем. Но мне быстро объяснили, как я был не прав…

Проклиная всё, стиснув зубы – я терпел. А что мне ещё оставалось? Гонор из меня вышибли довольно быстро, сержанты они такие – или вышибут, или зашибут: третьего не дано! И вот, моё самолюбие проявилось в том, что я стал одним из лучших. Ещё бы, если бы не оно, я и КМС в своё время не стал бы. Хотя, если бы приложил немного больше сил, мог бы и мастера получить. Но здесь сачкануть не давали никому и, чтобы не отстать, мне пришлось приложить максимум усилий.

Но одно уж точно: здесь не скучно. И если быть честным хотя бы перед собой, то была у меня мыслишка, покаяться перед батей. Ведь наверняка уже простил? Хотя? Нет, из армии бы он меня точно не стал вызволять, но вот устроить перевод в тайгу… Нет уж! Нафиг! Тут хоть иногда на баб посмотреть можно, а там? Наверняка ведь кроме медведиц, никого! Вот доживу до увольнительной… Что б такой красавец как я и не нашёл себе пассию? Да не смешите меня! Ведь когда‑нибудь это закончится? Так что в тех письмах, что я регулярно отправлял домой, писалось, что всё путём! Кругом тайга, баб нет, водки нет, и вообще круглое носим, квадратное катаем – романтика! Бате должно понравиться… Хотя порой я жалел о своём решении, но как представлю, взгляд отца: «Я так и знал!» Так стискиваю зубы и вперёд!

А через два месяца с начала учёбы к нам приехал какой‑то старлей, набирать бойцов для службы в элитной части. В числе кандидатов оказался и я! Всё, что угодно, лишь бы вырваться из этого ада! Постоянная боль в теле, недосыпание и желание пожрать! И тут он, старший лейтенант Рогожин, предлагает выход.

Вот я и познакомился со своим будущим командиром – высоким, плечистым мужиком. Породистое, аристократичное лицо, стальной взгляд серых глаз, по‑военному короткая стрижка русых волос и ощущение силы, исходящее от него. А заодно, увидел своих будущих друзей: Вовку, Тунгуса и Марата.