Миссия «накорми» или Как боги ошибаются

Красненький снял светящиеся палочки одним взмахом руки, две погасил, две подвесил над моей головой, и те всю дорогу плыли за мной по воздуху. Я изредка на них косилась, но понять, как все это работает, даже не пыталась. А стоило мне ступить за порог, как палочки разлетелись по разным углам, таким образом освещая всю комнату достаточно ярко, чтобы не было темных углов. Мне даже как‑то  стало более теплее, и появилась надежда, что мне удастся устроиться в этом мире, желательно, рядом с этим мужчиной.

Поставила воду на стол рядом с откусанным мной абрикосом, на который хмуро смотрел Марен. Взяла фрукт и медленно поднесла его к своему рту, красненький ощутимо напрягся, но хоть не стал вновь выхватывать еду у меня из рук.

– Почему ты решил, что мне станет плохо после того, как я съем абрикос? – села на сооруженную мной кровать, указав Марену на единственный отмытый стул.

– Мы все пытались есть то, что растет на этой планете, и всем было очень плохо. Кому‑то меньше, кому‑то больше.

Я примерно догадывалась, что с ними всеми происходило, но не была полностью в этом уверена.

– Ты можешь осветить магией темноту, но не можешь с помощью этой магии понять, что вам можно есть, а что нельзя? – нет, ну бред же, согласитесь?

После моего вопроса Манен смутился и, судя по поджатым губам, не особо хотел развивать эту тему, но, глянув на горшок с водой, все же ответил.

– Наша магия указывала нам, что съедобно, а что нет, но что бы мы ни съели, нам не подходило, и, перепробовав все, мы поняли, что для нас тут нету ничего пригодного, что мы могли бы использовать для насыщения. На этой планете наша магия стала неисправной, и ее очень трудно использовать.

– Кто‑то умер от местной еды? – задала очередной вопрос, у меня оставался еще один, и я буду уверенна в своих выводах.

– Умерли от нехватки еды, – ответил совсем тихо. – И продолжают умирать.

Мне стало жутко от понимания того, что прямо сейчас кто‑то из этих людей умирает от голода, а я сижу и бездействую.

Подняв на Марена решительный взгляд, принялась выпытывать из него всю нужную мне информацию. С его слов выходило следующее:

Попали они на эту планету примерно восемь месяцев назад и до сих пор не встретили разумных существ, кроме меня. Магия здесь толком не работает, а если работает, то ее слишком сложно использовать. Пригодной еды нет, вода плохая, зверье по большей части – агрессивные хищники.

На мой вопрос: зачем тогда они сюда прилетели и почему не улетели, поняв, что им тут не выжить? Марен отвечал неохотно, но все же ответил.

Свою планету они уничтожили, высосали из нее все, что только было можно, а когда поняли, что натворили, стало слишком поздно. День за днем их дом разрушался, пока не погиб окончательно. Все, кто мог, спаслись, погрузившись на корабли, и отбыли на поиски нового дома. Очень долго они не могли найти ничего пригодного, и в какой‑то момент у них стало заканчиваться топливо. Корабль Марена одним из первых был вынужден совершить экстренную посадку, а ближайшая планета с нужной атмосферой была только эта. Поначалу они обрадовались изобилию зеленых растений, а потом поняли, что еда непригодна, а местные обитатели неразумны и агрессивны. Все, что они могли на данный момент – это продвигаться дальше, тесня хищников в надежде на встречу с разумными, которые помогут Марену и его народу, но чуда до сих пор не случилось.

Еще немного потрясла красненького и узнала, что все строения, которые я сегодня увидела, дело не их рук, они уже были тут, когда Марен и его люди прогнали отсюда хищников. Пришлось признаться самой себе, что все же я переместилась в другой мир, пусть и очень похожий на родную Землю. Вопрос только в том, куда делись все те, кто строил и жил в этих домах?

– Ты можешь нам помочь? – Марен смотрел на меня с надеждой, что  отражалась  в его темных глазах.

– Я постараюсь, – согласилась, очень надеясь, что не ошиблась со своими выводами, и местная еда вполне подходит этим горемыкам, им только надо привыкать к ней постепенно после их непонятных кубиков.

Это все я и попыталась объяснить Марену. Тот слушал меня внимательно и смотрел недоверчиво, особенно когда я принялась втолковывать ему то, что я вовсе не богиня, и еда после моих рук остается точно такой, какой они ее пробовали раньше, и да, им так же будет плохо, если они налопаются от пуза, но я знаю, как это исправить.

Марен на мою пламенную речь только глазами хлопнул, а под конец кивнул головой, да, мол, верю, что исправишь, и с совершенно серьезным лицом подвел итог:

– Богиня.

Закатила глаза, но спорить с мужчиной не стала, хотят называть меня богиней? Да пожалуйста! Им же хуже…

Заваливаясь на свой душистый матрас, натянула на себя простынку и мысленно потерла руки, представив, как завтра разойдусь. Они у меня все побегают, чтоб покушать, все равно без дела под забором стоят!

– Что ты делаешь? – спросил Марен, навалившись грудью на стол и внимательно за мной наблюдая.

– Ложусь спать, – широко зевнула и перевернулась на другой бок, спиной к мужчине. – Устала я что‑то за этот бесконечный день. Спокойной ночи, – пожелала мужчине и получила в ответ пожелание темных снов.

Спрашивать, почему темных, не стала, уже медленно проваливаясь в сон, и только один глаз приоткрыла, когда послышался тихий хлопок. Марен замахнулся, бросил красный кубик, а на пол приземлилась продолговатая капсула серого цвета, в которую красненький и полез. Решила, что это, скорее всего, его спальное место, но утром надо будет уточнить. С этой мыслью провалилась в сон,грезы мои действительно были темные, точнее, черные, а если еще точнее, то я так упахалась, что мне попросту ничего не снилось.

 

 

Глава 4

 

Встала как и всегда рано, едва только светать начало. На удивление чувствовала себя просто прекрасно, выспалась так, будто несколько суток отсыпалась, ничего и нигде не болело, хотя, по идее, болеть должны как минимум мышцы. Встала, потянулась, походила вокруг своей лавки‑кровати, отметила две вещи, и если первая вызывала любопытство, то вторая приводила в уныние. Решила начать с первой, ибо со второй быстро не разберешься, придется идти стирать. Посмотрев на валяющееся в уголке грязное платье, попрочней закрепила на себе простынь и тихонько подошла к серой капсуле.

Обошла ее, но так и не нашла ни входа, ни окошка, ни даже стыка. Потыкала пальцем в гладкий, упругий бок – никакой реакции. Погладила ладонью – на ощупь словно замша, довольно приятно, но непонятно: то ли Марек уже ушел, то ли спит. Мне, по сути, он пока вообще не нужен. Пожала плечами, подхватила горшок со сколом, запихала в него грязное платье и пошла к своей луже. Там и умоюсь, и постираю, и напьюсь, а на обратном пути перекушу.