Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Даже представить такое было невозможно, не то что осуществить в реальности. Как я объясню эльфу необходимость ежедневной мастурбации? Как заикнусь о том, что делать это придется перед объективом камеры? А если Совет потребует помочь Агенту с его пикантной проблемой?

– Я справлюсь, капитан.

А выбора‑то и нет. Либо «регулярная разрядка», либо перспектива импотенции после нескольких сотен лет приема чудо‑препаратов.

Мелинда закатила глаза.

– Как знаешь. Пиши рапорт. Я приложу его к своему отчету. Посмотрим, что ответит начальство.

* * *

Агента я оставила заниматься в личном спортивном зале, но, вернувшись к концу тренировки, никого там не обнаружила. Спустя час бесплодных поисков, когда мои нервы были уже на пределе, я случайно заметила знакомые белые волосы в окне качалки, закрепленной за новыми бойцами Мелинды. Эльф собрал все блины в зале, навесил на свою штангу и теперь занимался тем, что жал от груди четыре собственных веса. И разумеется, никто его не страховал. Комната была тесная, но все тренажеры вокруг Агента пустовали. Ребята из боевого подразделения «Тьма» рассредоточились вдоль стен, подальше от живого оружия империи, и наблюдали за ним, разинув рты.

– Ты должен был ждать меня там, где тебя оставили, – прошипела я, наклонившись к эльфу, лежащему на скамье под штангой. Я была так зла, что с трудом подавила желание дернуть его за длинный светлый локон.

– Я ждал, – невозмутимо ответил Агент.

– И?

– Мне стало скучно.

– А теперь тебе, значит, весело?

– Да. – На его губах растеклась хищная улыбка, и он зыркнул в сторону мгновенно напрягшихся под его взглядом бойцов. – Теперь весело.

– Я рада. Но благодаря твоему своевольству начальство решило, что я не справляюсь со своими обязанностями. Так что поздравляю, Агент. Теперь у тебя новый куратор.

Я блефовала. Надеялась, что Эль‑Охтарон успел ко мне привязаться, оценить мою лояльность по сравнению с предшественниками, и хотела преподать ему урок. Чтобы понял: каждый поступок имеет последствия, непослушание может плохо закончиться в первую очередь для него самого.

Реакция на новость о смене куратора превзошла все ожидания. Хищное, самодовольное выражение слетело с лица Агента – теперь в его чертах читался откровенный испуг. Побледнев, эльф вскочил на ноги.

– Что мне сделать, чтобы Совет отменил свое решение? – прошептал он дрожащим голосом. – Я не приму никого другого. Убью того, кого назначат на твою должность. Так и передай начальству. Мой куратор – ты.

Ого! Вот это пыл! Вот это экспрессия! Я даже опешила от такой бури эмоций. Похоже, путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок. Горячее ризотто творит чудеса.

– Успокойся, Агент. Это была шутка. Я по‑прежнему твой куратор.

Эль‑Охтарон недоверчиво прищурился, потом его широкие плечи расслабились, а из груди вырвался долгий облегченный вздох.

– Но ты должен быть послушным.

– Я буду послушным, куратор Кроу, – пообещал Агент. – Я буду очень‑очень послушным.

Отводя эльфа в душ, я размышляла над одним обстоятельством: почему хрупкие дамочки из лаборатории не боятся Агента, а военные, мускулистые мужики, в его присутствии пачкают белье? Наверное, дело в том, что медики привыкли видеть Охтарона беспомощным в первые минуты после выхода из криосна. Солдаты же знают эльфа совсем с другой стороны. Они участвуют с ним в миссиях или слышат рассказы товарищей о том, как Агент мочит врагов направо и налево. Наблюдают за ним в тренажерном зале. Смотрят на него, молотящего грушу с песком, и могут легко представить себя на ее месте.

Я так глубоко погрузилась в мысли, что не заметила, как мы пришли в душевую. Это была не первая и не вторая совместная помывка, и воздух между нами больше не искрил напряжением. Раздевшись, Агент встал под струю воды, а я привалилась к стене рядом с закрытой дверью.

Какая‑то доля неловкости еще присутствовала, но привычка делала свое дело. Перестав ожидать насилия, эльф расслабился. Я научилась не краснеть, словно помидор.

И опять мысли поглотили меня. Я думала о нашем разговоре с Мелиндой. О том, смогу ли набраться смелости и попросить Агента заняться самоудовлетворением. Воображала, какой невыносимый стыд буду испытывать во время этой просьбы.

 

Конец ознакомительного фрагмента