Мой враг, или Истинная для Дракона

Когда только слух о врагах пронёсся по нашим землям, и люди не поверили в услышанное, полагаясь на силу Источников и их волю, не принимая то, что кто‑то сможет поработить вольное, защищённое древними силами племя, отец приехал в Зелёный дол и позвал меня к себе на разговор. О том, что во мне есть источник, я узнала, когда погибла матушка – мне тогда исполнилось тринадцать лет. И если я попаду в руки врага, который призовёт к себе источник, то лучше мне умереть, потому что моя жизнь превратится в сущий кошмар, в котором я буду мучительно медленно умирать, подпитывая чужую сущность. И вот сейчас избавление от этого, на случай что, если я попаду в неволю, оказалось у меня в руке.

Отец тяжело вздохнул и замер, его пальцы медленно разжались, слабея, рука безвольно упала. Я вздрогнула, склоняясь над Тарвардом, ошеломлённо хватая воздух ртом, наблюдая, как в зрачках мужчины, устремлённых в небо, гаснет жизнь. Дыхание застряло в горле, паника прокатилась по телу холодной волной, я порывалась сжать отца и привести в чувства, позвать. Но я стояла на месте, не в силах пошевелиться, понимая, что его не вернуть. Горячие слёзы покатились по щекам, а грудь сдавило в тисках, так что становилось больно дышать. Я отстранилась, выпустив полу плаща, опустила голову, ощущая, что земля под ногами становилась зыбкой.

Чья‑то ладонь утешительно легла мне на плечо. Я судорожно вздохнула, поднимая мутный взгляд, сталкиваясь с полными сожаления глазами Габара, Михнея и остальных мужчин, что собрались вокруг повозки. Все они стояли в молчаливой скорби. Только ветер разносил дым и хлопья сажи, которые оседали на недвижимое тело старейшины Саартана.

Кайса обняла меня, а во мне крепло осознание, что я… осталась одна.

– Нам нужно уходить, пока эти псы не пришли сюда, – проговорила женщина.

Я поджала дрожащие губы, стирая ладонью слёзы. Никто никогда не видел моих слёз и боли, я не любила, когда ко мне проявляли жалость. Жалость – удел слабаков. А я не из таких, но сейчас что‑то надломилось во мне, дало трещину, весь мой мир пошатнулся и посыпался к ногам пылью.

– Где Вайдо? – спросила полушёпотом, едва ворочая языком, выныривая из тяжёлого тумана тоски.

– Он уводит вражеский отряд, но скоро они раскроют обман, – отозвался Габар. – Он нагонит позже.

Я опустила взгляд, бережно коснувшись ещё тёплой руки отца.

– Надо придать… огню, – только и смогла сказать, поворачиваясь к Кайсе.

– Конечно, – ответила та, взглянув на Габара.

 

Глава 2

 

Потребовалось ещё немного времени, чтобы сложить погребальный костёр. Я стояла и смотрела, как Кайса подносит пламя в чаше, проливает его на сухие ветви, на которых лежал на шкурах мой отец. Пламя занялось, быстро подбиралось к его телу, а я будто провалилась в яму, наблюдая за ним.

Разжала пальцы, посмотрела на флакон в своей ладони и тёмно‑бордовую жидкость в ней.

– Они не уйдут, – бесшумно приблизилась ко мне Кайса. –  Их предводитель молод и силён. Он хочет найти все источники на наших землях и осушить их, – произнесла с задумчивой тяжестью Кайса.

Ненависть колыхнулась во мне ядом, отравляя кровь, слепя глаза.

– Кто он, Кайса?

– Нелюдь и чудовище, –  бросила Кайса зло, –  Халар Маарду, один из старших наследников анкхаров.

– Кто его сможет остановить?

Кайса надсадно вздохнула:

– Только мёртвый источник.

– Мёртвый источник? – повернулась, не понимая, о чём говорит старшая женщина.

Кайса прищурила глаза, глядя на колышущий огонь.

– Вчера мне было дано видение…

– Видение? И ты молчала?!

Жрица повернулась, я осеклась – ещё никогда не видела подобного взгляда: тёмного, проницательного, жёсткого.

– Кто знает… не привело бы это к большей беде…

И я не могла поспорить с её мудростью и пониманием.

– Что это за источник, Кайса? Я не слышала о нём никогда.

Кайса сжала губы, вновь посмотрев на костёр.

– Он в твоей руке, Атая.

Я невольно сжала флакон, вновь взглянув на него, не совсем понимая Кайсу.

– Это всего лишь эликсир. Мне говорил отец, что…

– Я вижу лишь то, что мне приоткрылось.

Шуршание щебня заставило смолкнуть нас обеих. Габар, дав знак своим людям собираться в путь, приблизился.

– Нам пора, – сказал он, воткнув наточенный нож за пояс.

Кайса кивнула и пошла вслед за старшим, так и не сказав мне больше ни слова. Я качнулась на месте сделать шаг, но застыла, глянув на флакон. В одно краткое мгновение во мне скрутилось осознание слов Кайсы, пронизав яркой вспышкой твёрдого неотвратного решения. Дыхание застыло в груди, ветер горячими нитями скользнул по искусанным губам. Я не хочу вечно бегать и прятаться, трясясь каждый раз, что нас однажды не сожгут, как наши дома, а заберут в плен. И я не хочу бояться этого, быть пленницей своего малодушия, жить с этим. Не хочу! Я не хочу, чтобы отец погиб напрасно…

Кайса будто почуяла что‑то, остановилась и обернулась, медленно опуская взгляд на флакон в моей руке.

– Я не хочу ждать, пока меня неволят, это большое унижение для детей наших отцов, благословлённых источниками. Будучи свободными, мы останемся рабами, Кайса, что мы станем говорить своим детям? – я горько усмехнулась. – О том, что прятались и отсиживались, пока анкхары хозяйничали на наших землях, порабощая слабых?

Взгляд Кайсы наполнился сожалением. Я сжала флакон и рывком откупорила.

– Уходите. Твоё видение верно, Кайса.

«Я убью в себе источник и доберусь до их логова», – послала я мысленное обращение.

«Назад пути не будет, Атая, а как же Вайдо? Он ждёт тебя», – глаза Кайсы необычного бледно‑сиреневого цвета вспыхнули особым блеском, а следом сделались печальными и задумчивыми.

Я моргнула, стискивая флакон. Либо сейчас, либо никогда.

«Значит, нам не суждено быть вместе… Он найдёт себе хорошую девушку. Он достоин…»

«Постой,– Кайса в немом молчании приподняла руку. – Твой источник угаснет, а вместе с ним и способность родить дитя. Подумай. Тарвард дал тебе зелье воспользоваться только в крайнем случае, когда нет выхода, когда твою волю отнимут, но сейчас у тебя есть выбор».

Я сжала губы, всё внутри протестовало от её слов. О каком выборе Кайса говорит? Разве он у нас есть? То, что мы делаем – это тупик.

«Я знаю, Кайса, помню слова отца, не нужно мне это повторять. Я не привыкла думать только о себе!»