Мой враг, или Истинная для Дракона

Взяла платье и отвернулась, торопливо стягивая пропахшее дымом своё испорченное платье.

– Отдам, чтобы заштопали, – подхватила его Лаура.

– Я могу сама, – остановила её, забирая назад платье, единственное, что осталось у меня из вещей.

– Хорошо, но постирать всё равно нужно, – мягко улыбнулась девушка, а в глазах сверкнуло что‑то неуловимое, настораживающее.

Я не стала спорить. Торопливо натянула чистое платье, которое оказалось мне почти в пору. Полог снова приоткрылся, и внутрь вошла ещё одна девушка, темноволосая, с бледно‑голубыми живыми глазами, в руках у неё был поднос. Лаура направилась к ней, забрала его и отдала ей мою одежду, велев починить и постирать, и поманила меня к столику.

– Поешь, тебе нужно набраться сил, – Лаура принялась разливать по чашкам какую‑то жидкость.

Судя по сладко‑пряному запаху, это был ягодный отвар. Я с сомнением взглянула на угощение. Лаура терпеливо улыбнулась, видя моё замешательство, первая взяла ломоть хлеба и тонко отрезанную полоску вяленого мяса. От вкусных запахов свело живот. Когда я ела последний раз? Но стоит ли доверять врагу? А Лаура была первой, кого мне стоило опасаться, ведь она с Халаром… Я не вчера родилась, чтобы понять это.

Скользнула ещё раз взглядом по нарядному платью, останавливая его на алеющем кровоподтёке на длинной шее. Лаура, кажется, поняла ход моих мыслей, смущённо улыбнулась. Вчера явно было не до пленных. Я вспомнила, какой гомон творился ночью вокруг, до слуха то и дело доносились весёлые крики и смех – ещё одна причина моего недосыпа.

Пораздумав немного, я подошла и взяла осторожно хлеб и плошку с отваром. Лучше остаться здесь, чем попасть в руки воинов.

– Что будет с другими девушками? – спросила я, не выдержав напряжённого молчания.

Тень задумчивости скользнула по выразительному лицу девушки:

– Пока неизвестно. В стенах Саартана сейчас в запустение, там нужны рабочие руки. Я буду просить Халара оставить их здесь…

С трудом прожевав кусок, я отложила хлеб и сделала пару глотков тёплого отвара, который оказался ещё и с мёдом.

– Зачем я вам нужна? – задала очередной вопрос, сжимая плошку.

Девушка опустила взгляд:

– Я думаю, что ты хорошая. Моему брату нужна такая.

– Брату? – удивилась.

– Именно.

– Но почему я?

– Я же сказала тебе, Атая, – Лаура чуть нахмурилась. – Был отдан приказ отвезти вас на торг, и…

– Кем отдан? – хотя зачем я спрашиваю, и так понятно кем.

– …Я не знаю, что на Халара нашло, – пропустив мой вопрос, продолжила Лаура, – у нас не хватает… свободных рук.

Рабов, если быть точнее, но я не стала ничего говорить.

– Вечером ты увидишь его…

Понимая, о ком она говорит, я сдавленно выдохнула, чувствуя удушье.

– А что если я никому не хочу принадлежать?

Лаура застыла, верно, не ожидая такого ответа. Отложив еду, приблизила лицо:

– А ты выбираешь быть как другие – стирать руки в кровь и работать на износ? Ведь только это тебя здесь ждёт. Я говорю тебе правду и хочу, чтобы и ты была со мной честной. Сейчас в тебе обида, ты подавлена, но как только всё уляжется, подумай хорошенько, стоит ли тебе отказываться от возможного покровителя? Ты будешь под защитой, и никто больше к тебе не посмеет приблизиться, а если посмеет, то будет иметь счёты с ним. Или ты хочешь, чтобы тебя продали на невольничьем рынке?

Я моргнула, осмысливая сказанное, приказывая себя успокоиться. Зерно разумности всё же присутствовало в словах Лауры, не стоит рубить всё на корню. Она права. Нужно всё обдумать. Но прежде отдохнуть. Не стоит забывать, что я в плену, и моя судьба предопределена.

– Хорошо, – ответила, делая ещё один глоток, скрывая дрожь в пальцах.

Лаура улыбнулась и поднялась с места:

– Располагайся здесь, можешь даже прилечь поспать, всё равно до вечера ждать.

Девушка поднялась, явно оставшись довольной, отправилась в противоположную часть шатра, скрылась за занавесью. Вскоре Лаура вышла, облачённая в повседневную одежду. Внутрь шатра вновь вошла та голубоглазая девушка. Лаура вышла к ней, они о чём‑то переговорили – я не услышала. Полог откинулся, и вновь появилась невольница. Она торопливо забрала поднос с остатками еды и, бросив любопытный взгляд в мою сторону, покинула шатёр.

Я осталась совершенно одна. Не представляла, что ждёт меня теперь. Вновь и вновь пыталась разжечь в себе источник, но ничего не выходило. Подступающий страх сжимал сердце волнением. Возможно, это сказалось из‑за потрясения. Мне действительно нужно отдохнуть. С одной стороны, это спасло меня от анкхара, ведь кто знает, как бы тогда он воспользовался мной, если бы источник всё же отозвался, но с другой – неведение выматывало.

День набирал обороты, я слышала за тонкими ткаными стенами голоса, изредка вставала и прохаживалась по шатру. Полуденная жара вскоре разогнала всех прятаться в тени. От воцарившейся тишины меня смаривало в сон. Я сделала ещё один бесцельный круг, как мой взгляд застыл на рукояти небольшого, длиной с ладонь, ножа. Похоже, Лаура о нём позабыла, другого я не могла найти объяснения.

Глянув торопливо на дверь, протянула руку и осторожно обхватила холодную рукоять, вытащила из ножен. Лезвие сверкнуло холодным металлом. Подумав немного ещё, я рывком стянула с волос верёвку и, задрав подол платья, обвязала ей ногу выше колена и воткнула за получившийся грубый жгут нож, закрепив на бедре, одёрнула подол платья и выпрямилась, дыша тяжело и часто.

Стало намного легче, я почувствовала хоть какую‑то защищённость.

Легла на ложе, пытаясь расслабиться полностью, но всё равно не могла. Казалось, что полог откроется, и внутрь зайдёт Лаура и обнаружит пропажу.

Но всё было тихо. Я обдумывала слова Лауры и её предложение.

Значит, Халар задумал продать нас, как скот. Невольная злость опалила. Но хуже всего – сердце что‑то тяготило, что‑то очень важное, то, что я не могла понять. Что‑то я упускала, и это безумно мучило меня. Я должна дождаться известий от отца. И то, что предложила мне Лаура, поможет потянуть время, хотя думать о том, что станет делать со мной мужчина из вражеского племени, не хотелось. Но я хотя бы могу разузнать обо всём.

И Вайдо. Если он узнает, где я, то придёт в ярость. Как бы ни натворил глупостей. Наверняка он вместе с отцом ушёл от преследования, иначе весть о том всё равно как‑то пронеслась бы по лагерю.

Всё это очень угнетало. И единственное, что оставалось – это ждать.

С этими раздирающими на части мыслями я уснула…