Муся и волшебство флейты

Федор хотел дать змею девушке, но она слишком резко замахала руками и начала пятиться назад. Он отнес животное подальше, положил на землю и сказал: «Змея живая». Маша надеялась, что на этом эксперименты закончатся, но он снова показал на зайца. «Ладно, зайцы, трепещите перед моей флейтой», – все еще улыбаясь про себя, подумала Маша.

Собрав всю волю и воображение, она снова сыграла те две ноты. Заяц остался на месте. Федор, стараясь не наступить на змей, пошел к нему и вскоре радостно поднял его за уши.

Маша не могла в это поверить. Она просто стояла с распахнутыми глазами. В голове роились мысли, одна удивительнее другой. Мужик принес зайца и чуть ли не силой заставил девушку прижать руку к его тельцу.

Она почувствовала подобие дрожи, а потом поняла, что это бьется его сердце. «Заяц живой. Пойдем спать», – сказал Федор и осторожно положил зайца под дерево. Забравшись в свой низенький шалаш, Маша подумала: «Похоже, я стала девочкой‑волшебницей, как мечтала в детстве. Вот бы найти мелодию, которая научит меня говорить».

Они провели две недели, бродя по лесам и лугам. Маша атаковала всех, на кого показывал Федор. Парализовать или усыпить мелких ей удавалось довольно часто. Один раз даже волка усыпила. А вот Федора не смогла, хотя старалась играть колыбельную очень ласково.

Чаще всего Федор не причинял вреда беззащитным жертвам Маши. Только иногда он, показывая на бурундука, зайца, барсука или змею говорил: «Зло, яд». Таких он убивал без сожалений, а тушки не оставлял хищникам, а сжигал.

Девушка замечала только то, что у них красные глаза. «Наверное, это какая‑то болезнь, а Федор старается не допустить ее распространения», – решила она. Хотелось бы разузнать подробнее, но она понимала слишком мало слов.

В этом путешествии Маша сделала еще один интересный вывод. Мелодия не очень влияет на результат. Куда важнее чувства, желания и воображение. К сожалению, несмотря на большое желание и сильные чувства, домой ее ни одна известная мелодия не вернула.

Зато Авдотья, выслушав рассказ мужа, на этот раз встретила гостью куда благосклоннее. Они провели в заимке месяц, собирая ягоды и заготавливая рыбу. По вечерам или в дождливые дни Маша играла разные мелодии, стараясь сделать их лечебными или хотя бы бодрящими. Хозяйка поначалу слушала осторожно, а потом привыкла.

Здесь выращивали на огороде и собирали в лесу много такого, чего дома Маша не пробовала. Среди прочих она отведала и темно‑красных ягод, которых когда‑то чуть не наелась зеленых.

Федор с широкой улыбкой предложил съесть одну розовую, а другую, чтобы не сомневалась, съел сам. У девушки сразу перестал слушаться язык, такой терпкой оказалась эта ягодка. В тот вечер они оба с трудом поужинали. Играть на флейте Маша не смогла, а Федор получил нагоняй от жены.

Запасы постепенно росли, а дни уменьшались. Однажды Федор решил, что снова пора пройтись по лесу. Большую часть того, что он называл злом, Маша старалась парализовать своей флейтой. Постепенно у нее получалось все лучше.

А еще она на себе заметила, что бодрящая мелодия заметно уменьшает усталость. Хотелось верить, что и Федору она помогает, но девушка не придумала, как об этом спросить знаками. «Ничего, я уже много слов выучила, а впереди длинная зима. Когда‑нибудь сам скажет, если заметит», – решила она.

Немного беспокоило, что при таких дальних походах они не встречали ни поселений, ни других охотников. Маша старалась гнать плохие мысли прочь, а вместо этого побольше репетировать.

Лето незаметно подошло к концу. Дождливую осень Федор провел в заимке с семьей. Маша, насколько могла, помогала по хозяйству. А еще она переделала свои флейты и подарила по одной Свете и Тане. Маленькой Леночке, чтобы не обиделась, папа сам вырезал свистульку из дерева.

Их маму это явно не обрадовало, но Федор решил, что им стоит научиться играть. Авось и охотиться смогут. Самые простые мелодии они разучили быстро, а сложные Маша предпочла не показывать.

Время от времени Авдотье этот шум надоедал и она отправляла всех играть в сарай. В остальном она относилась к Маше вполне хорошо. Не как к родной, но попусту не ругалась. И в еде ни разу не обделила.

Как только землю укрыл толстый слой снега, а реки – надежный лед, Федор снова повел девушку в лес на охоту. Играть на морозе очень неудобно. Деревянная флейта не железная, к губам не прилипает, а пальцы мерзнут очень быстро. И это только поздняя осень.

Вернувшись в заимку, Маша знаками показала, что для игры ей нужно сшить перчатки. С помощью толстой костяной иглы, используя тонкие жилы вместо ниток, это не так уж просто. Девушка тратила на шитье все время, когда печь горит достаточно ярко. Ушло несколько дней, зато перчатки получились теплые.

Похолодало еще сильнее. В следующий поход Маша заметила, что быстрые мелодии, где надо резко вдыхать ртом, для зимы совсем не подходят. Несмотря на трудности, долгие походы с волшебными тренировками продолжались.

Прошел еще год. Света и Таня уже уверенно исполняли все простые мелодии. Сама Маша сшила себе волчью шубу с капюшоном и высоким воротником по самые глаза. Просунув флейту между застежками, она дышала внутри шубы, а звук выдувала наружу. Теперь и зимой она могла исполнить любую мелодию, хоть и не так хорошо, как летом.

Авдотья – и та признала, что для походов по холоду такая шуба лучше ее тулупа. И все же, имея зоркий глаз, Маша замечала, что хозяйка каждый раз перед их уходом что‑то требует от мужа, а он упирается.

И вот однажды в начале зимы, перед очередным походом, Федор подошел к Маше и неуверенно начал:

– Я гляжу, ты нас уже хорошо понимаешь и охотиться научилась. Теперь я могу вывести тебя к деревне, но путь туда долгий и опасный.

– Негоже молодой девушке весь век в лесу куковать, – добавила Авдотья с видом победителя.

Маша закивала. Федор продолжил:

– Если хочешь, можешь старую одежку с собой взять, но я не советую. Тебя наверняка за шпионку примут, когда узнают, что ты из богатой чужеземной семьи, еще и писать умеешь.

– А лучше – в печку. Нам тоже лишние тревоги ни к чему, – снова вмешалась его жена.

Маша снова кивнула, хотя расставаться с последним напоминанием о доме ей совсем не хотелось. Оказалось, что самое главное еще впереди. Федор окинул взглядом присутствующих и сказал:

– Очень давно, когда мы еще жили в деревне, нашего старшего сына убили разбойники. И моего брата с женой, и еще многих. Сам я не рискнул бы, а с твоей флейтой мы сможем с ними справиться. Подумай. Если откажешься, я настаивать не буду.

На этот раз Авдотья молчала, а взгляда с девушки не сводила. Девочки тоже притихли. Маша грустно подумала: «Похоже, девочке‑волшебнице боя со злодеями не избежать». Она кивнула и все сразу засуетились, продолжая готовиться к долгой разлуке.

Обычно охотники брали с собой лишь немного еды на крайний случай, добывая остальное в лесу. Сейчас Авдотья дала каждому по кожаному мешочку сушеных ягод и вороху сушеной рыбы.

А вот копье, которое Маша привыкла считать своим, Федор велел оставить дома. Вместо него он дал прочный посох с привязанными снизу палками, чтобы не проваливался в снег. Тонкую широкую дощечку, на которой рисовала, чтобы общаться с Авдотьей, девушка повесила на шею под шубу.

За месяц, потратив всего несколько дней на охоту, они добрались до гор. Там, пока еще есть возможность отказаться, Федор рассказал о том, что именно произошло в его деревне. То, что он не хотел рассказывать при дочках.