Мёд

Он не вор. Он просто ушёл.

Я плюхаюсь на пуфик в коридоре, под горлом стоит мерзкий комок обиды. Собрался, пока я спала, и свалил – даже не попрощался. Хотя обижаться я должна только на себя. Ночью повела себя, как ненормальная – орала, ножом кухонным размахивала. И всё из‑за какой‑то невинной «булочки». Сейчас это прозвище кажется даже милым, но вчера… Наверное, Мёд подумал, что я дура неадекватная, и сбежал от греха подальше.

Чую – сейчас разревусь. Ни шанса истерике!

Иду в ванную, ставлю под кран ведро – буду отмывать гостиную. В универ идти расхотелось. Точнее, мне туда никогда не хочется, едва не за волосы каждое буднее утро тащу себя на пары. Это мама моя хотела в молодости изучать право и стать прокурором…

Короче! Хватит себя жалеть.

Иду в зал – скатываю белый в кровавую крапинку коврик. Его придётся отнести в химчистку – сама я точно не справлюсь. Пшикаю на кожаный диван моющим средством и берусь за мытьё пола. Бытовой фитнес с утра успокаивает, заряжает энергией и… не даёт превратиться в «булочку».

Я всхлипываю и сажусь в кресло. Ну почему Мёд ушёл вот так – тихо, не сказав мне ни слова?.. Почему?!

Вполне вероятно, что мы с ним больше никогда не увидимся. Я не знаю настоящего имени этого мужчины, у меня нет номера его телефона… От осознания очевидного факта становится горько.

Дина – сама себе Буратино.

Всё так и будет, пока я не стану самодостаточной личностью без комплексов. Если это случится, из моей жизни исчезнут Костики и мамины хотелки, а нормальные мужчины перестанут от меня сбегать. Я никогда не бредила отношениями, но сейчас хочется, чтобы у меня появился парень. Не тупой упырь, как Костик, а такой, чтобы уважал, ценил, любил… меня.

М‑да, походу пора топать в магазин за губозакатывательным станком.

Вытираю слёзы и иду искать телефон – позвоню тёте, пусть чётко обозначит фронт работ с договорами, которые висят у меня на мейле. Раз уж я не иду на пары, надо себя чем‑то нагрузить до вечера. Чтобы не думать.

– Доброе утро, тёть Марин, – я всё ещё хлюпаю носом.

– Что‑то срочное? – недружелюбно отзывается она.

– Нет, я…

– Тогда давай потом, – тётушка сильно нервничает.

– Что случилось? – у меня в груди холодеет, понятно – случилось, и серьёзное.

– Медведь пропал.

– Что?.. Как?! Боже… Надо искать, да?

– Уже. Я Мишу в пять утра подняла, а он все службы, которые только можно. Вон, вертолёт кружит, – я слышу на заднем фоне звук работающих лопастей. – Но пока безрезультатно.

– Как же так? – я выдыхаю. – Он ведь раненый, не мог далеко уйти.

– Я тебе больше скажу, Дин – он вообще не мог уйти. Мистика! Клетка была открыта ключом, ключ всю ночь висел у баб Маши в коморке на стене. Никто не брал его – это точно. По записям камеры на проходной не видно, чтобы кто‑то входил или выходил с фермы. Забор цел.

– А Федя?

– Федя с жеребёнком полночи нянчился. Только в четыре часа увидел, что клетка с мишкой пустая стоит.

– Может, он где‑то на территории прячется? – у меня ещё теплится надежда на лучшее.

– Всё тут обыскали – нет его. Медведь – не хомяк, знаешь ли, – слышно, что тётя очень расстроена. – Ой, у меня вторая линия!

– Позвоните, когда… Когда мишка найдётся.

Но тётя Марина меня не слышит – она уже говорит по другой линии, а мне в ухо врезается мелодия.

Просто утро неприятных сюрпризов какое‑то! Страшно, что днём будет.

С медведем ничего не ясно. Как он так пропал? И правда – мистика. Но от этого не легче. Я серьёзно переживаю за зверя: пять пулевых, швы – и вдруг пропал. Он в лесу не выживет в таком состоянии.

Мне снова хочется плакать, но со слезами явный перебор за сутки. Я так в истеричку превращусь. Надо успокоительное выпить и браться за дела, чтобы не думать…

***

Я свалил по‑тихому – не хотел будить Диану. Она сладко спала, а я… Не знал, что ей сказать. Ночью облажался по‑крупному с «булочкой» этой. Не думал, что Дина так отреагирует. Как я должен был догадаться, что красотка с охренительный фигурой комплексует по поводу лишнего веса?

Короче, надо срочно добыть букет и вечером бежать извиняться. Приду к ней, встану на одно колено – буду умолять о прощении. Надеюсь, госпожа Удача не станет светить передо мной голой задницей, и мне повезёт.

Я двигаюсь в сторону магазинчика, где вчера на двери видел объявление с вакансией. Там сказано, что оплата почасовая – это то, что нужно. Поработаю, а вечером карман согреет пусть небольшая, но сумма денег. На цветы должно хватить. И пожрать бы…

Первый облом ждёт меня, потирая руки. Вакансия занята, а бумажку с объявлением тупо забыли снять с двери.

И что делать?

Деньги мне нужны «вчера», документов нет. Всё, что я могу – искать калымы с почасовой оплатой, но здесь, похоже, такой труд не востребован. Я уже три часа ношусь по городу, захожу в заведения, спрашиваю, а ответ получаю один – «Не требуется».

Если так пойдёт дальше, я до зимы точно не отожрусь. Да что там – отожрусь… Мне, блин, спать негде! И это проблема. Потому что сегодня утром уже гораздо холоднее, чем было вчера ночью.

Шагаю хрен знает куда – лицо скрыто козырьком бейсболки. Не знаю почему, но я уверен – светить рожей не стоит. Всё, что у меня есть – имя. Мёд – звучит неплохо и отторжения не вызывает. Спасибо девочке с зелёными глазами.

Пожалуй, букетом тут не обойдёшься…

Сажусь на лавку в каком‑то сквере, с неба накрапывает прохладный дождь, мимо проносятся машины, а я в шаге от того, чтобы попросить у прохожих телефон, чтобы позвонить. В кармане у меня визитка Иваныча. Вот кто может помочь решить проблемы – с документами, с работой.

Не нравится он мне! Мужик с портаками и золотым зубом изображает из себя фею‑крёстную. Я не Золушка ни хрена.

Поднимаю глаза и читаю на вывеске – «У Арама». Кафешка второсортная. Я её сразу не заметил. А зря. В таких местах не требуют документы при устройстве на работу. Пойду попытаю счастья.

Захожу внутрь и вижу хозяина кафехи. У Арама есть бейджик с именем и должностью, но нет хорошего настроения – он орёт на кого‑то по телефону. Судя по всему, этот кто‑то работает у пузатого армянина. Я сажусь за столик ждать, когда Арам закончит кричать на подчинённого. Из обрывков его фраз несложно понять, что работник собрался в отпуск.

– Э‑э! Гюля, обслюжи гостя, э‑э! – орёт он.

Смотрю на армянина и мотаю головой – не гость я. Он оказывается на редкость проницательным. Быстро завершает звонок и, остановив «Гюлю» на подлёте, садится за столик напротив меня.