Мёд

Из крайних воспоминаний – красивая светловолосая девочка с зелёными заплаканными глазами. Она меня утешала, гладила. Приятно было. Интересно, как её зовут?

А меня как?..

Я пытаюсь вспомнить собственное имя. На краю мысли вертится, но… Чёрт, не помню! Я почти ничего о себе не помню.

Пробую запустить оборот, принять человеческую ипостась. Я не неженка – медведь, но от ощущений кукуху трясёт. Отставить! Не лучшая идея. Закрываю глаза и жду, когда меня отпустит.

М‑м‑м… знакомый запах!

Разлепив веки, пытаюсь сфокусировать взгляд на женском силуэте вдалеке – плохо вижу, но чую аромат. Я его знаю. Девочка, которая меня гладила, пахла, как булочка с корицей. Люблю сладкое.

Она здесь, но ко мне не подходит. Разговаривает у ворот с кем‑то. Красивая. Кругленькая в самых вкусных местах. И руки у неё нежные – я помню.

Погладь меня ещё, булочка.

Очень хочется, чтобы она подошла к клетке. С ней хорошо было, без неё тоска… и слабость в теле дикая – лапой пошевелить не могу. Спать хочется.

Вспомнить бы своё имя. Хотя бы его.

***

Я собираюсь заглянуть к медведю, но фиг – Фёдя взял меня в плен прямо на входе – у ворот. У нас кобыла рожать собирается. То есть вроде бы собирается. Схватки у лошадей начинаются за пару дней до того, как появляется жеребёнок.

Я стою, переминаюсь с ноги на ногу и загибаю пальцы:

– Да, – киваю, – получается, она сегодня должна выжеребиться. Ну, в крайнем случае – завтра.

– Так сегодня или завтра?! – Федя таращит на меня глаза.

– Кто конюх – ты или я?

– Я, – он хмурится. – Просто хрен его знает, что делать. При мне такое первый раз…

– Воды согрей на всякий случай и большое стойло почисть, – хлопаю Фёдора по плечу. – Ну и кричи, если что, – улыбаюсь.

– Хорошо бы она днём… – ворчит конюх. – Пока вы все здесь.

Наивный. Лошади любят ночью рожать. Специально могут терпеть до темноты, чтобы тишина вокруг и покой. Но Феде сейчас это знать не надо.

Он идёт в конюшню, а я собираюсь мчать к мишке. Но снова не судьба. Марина с Михал Иванычем приехали, а с ними ветеринарша вчерашняя.

– Дин, пойдем, оформимся, – тётя берёт меня в оборот. – Потом не до тебя будет.

Я растерянно моргаю, обнимая свой рюкзак, который буквально набит медикаментами для медведя. Их надо отдать доктору.

– Сейчас, – оставляю тётю и бегу за ветеринаршей и Михал Иванычем. – Подождите! – догоняю их. – Вот, возьмите, – отдаю докторше рюкзак. – Там лекарства и бинты, и…

– Зачем? – врач смотрит на меня с недоумением.

– Просто, – я смущённо отвожу глаза. – Вдруг пригодится.

– Диночка, усыновить мишку не желаешь? – к нам подходит Марина. – Ты с ним как с детём малым, честное слово, – улыбается.

– Поздно усыновлять, – ветеринарша смеётся, – он взрослый самец.

– Тогда мы Дианку за него замуж отдадим, – Михаил присоединяется к «Аншлагу».

– Юмористы, – фыркаю. – Я помочь хотела.

– Пойдём оформляться, – тётя берёт меня под руку.

Идём. Она говорит, но я почти не слушаю. Шашлык вечером намечается и что‑то там ещё. Ай, неважно…

Заходим в кабинет. Марина устраивается за столом, включает ноут, а я сажусь в кресло. Мне обидно. Взяли высмеяли. Я от чистого сердца хотела помочь.

– Ну что ты дуешься, Дин? – тётя смотрит на меня, пряча улыбку в уголках губ. – У зверя всё есть, Миша оплатил.

– Ничего, – бурчу. – Забыли.

Я сержусь, как раз на Михал Иваныча и его «Замуж отдадим». Это дико, но я чувствую себя первоклассницей, которую дразнят «Тили‑тили тесто…». Понятно за что, да? И это ненормально. Потому что в мыслях у меня не человек – медведь…

– Я пойду, – кладу документы на стол и собираюсь свалить.

– Стоять! – командует тётя. – Минутку подожди. Я сейчас на письмо отвечу и отдам тебе зарплатную карту. Под роспись.

Уже? Меня ещё в штат не оформили, а карточку – пожалуйста. Хотя чему я удивляюсь? У моей тёти достаточно серьёзный покровитель, чтобы не заморачиваться мелочами.

Ой, а это что такое?

Я замечаю на столе кулон из зелёного камня в форме когтя. Классическую ювелирку, как и пошлую бижутерию, я не признаю, а оригинальные украшения уважаю.

– Нравится? – тётя замечает, что я смотрю на коготь.

– Ничего такой. Михаил подарил?

– Нет, что ты! – Марина смущённо улыбается. – Это не моё. Ветеринар вчера сняла его с лапы медведя.

Интересно, кто и зачем нацепил его на зверя?

– Выглядит как старинное украшение, – я беру кулон в руку. – Ой! Тёплый…

Коготь в одно мгновение становится горячим. Шикнув, я разжимаю пальцы, и он, упав, скачет по столешнице.

– Что такое? – Марина накрывает кулон ладонью.

– Обожглась, – я трясу конечностью, шиплю, как змея.

– Дин, камень холодный, – тётя смотрит на меня растерянно. – Так, забирай его! – отдаёт мне украшение. – Устроила мистификацию с утра. Ты знаешь, какая я впечатлительная.

Да я сама в шоке! Даже про обиду забыла.

Марина вручает мне зарплатную карту, я расписываюсь и, прихватив с собой изумрудный коготь, выхожу из кабинета. Сую мистическую вещицу в рюкзак и мчу переодеваться. Потом к Фёдору. Хотя надо бы к мишке… Но, попой чую, конюху я сейчас нужнее.

И ведь не ошиблась!

Федя сегодня один на все конюшни, и такой капец на его седины. Кобыла точно сегодня родит – по ней видно. Ходит по стойлу, места себе не находит. Фёдор тоже ищет пятый угол, волнуется больше будущей матери. И смешно, и плакать хочется.

– Федь, не мельтеши, – я прислоняюсь к загородке стойла. – Если всё нормально будет, она сама родит.

– А если не нормально? – конюх на конкретном нерве. – Может, ветеринаршу попросить остаться?