Наследие Маозари 2

А дальше весь западный берег начал чернеть, от бегущих тварей. По началу редкое вкрапление черноты, переходило в сплошное черное живое море. И шум всплеска, от встречи этого моря с рекой, перебил все другие звуки. Река возле берега начала чернеть от тел тварей, они бежали по телам себе подобных, пока не падали в воду, и другие уже бежали по ним. С севера, от горного хребта, а с юга на всю видимую часть реки, начала распространяться чернота. Река бурлила от барахтающихся в ней тел. Шум всплесков, рычания и визга, стоял оглушающий, и вот первые черные росчерки росы, полетели к верхушке стены. По всему её периметру, клубочки черного дыма проникали в людей. Сбоку взвизгнула какая‑то девочка, наверное с непривычки, подумал я. А из леса, сплошным ковром, бежали твари, и уже было не различить, где кончается берег и начинается река, всё было покрыто одной сплошной чёрной массой. Вскоре вся река стала чёрной, и казалось, что это единый живой организм, похожий на черное покрывало, которое накрыло все окрестности. Черных росчерков стремившихся к верхушке стены становилось всё больше, и видимость начала ухудшаться, а вскоре уже тяжело было различить, что происходит внизу, из‑за сплошной черноты, окутавшей весь остров. Меня начало распирать, я почувствовал себя воздушным шариком, которого усиленно накачивают. Слева послышался звук упавшего копья, и голос: "Сор! Брат, ну как же ты так?" – повернувшись в ту сторону, я увидел здорового бородатого мужика, из глаз которого катились слезы. Он с подмостков перешёл на стену, подходя сзади к воину на стене, который выронил копьё, и стоял опустив руки, резко дергая головой. Бородач пригнулся, схватил дерганого за ноги, и перекинул через парапет, подобрал копье, и занял его место на стене. После увиденного я пришёл в себя, и вспомнил, для чего я здесь нахожусь. Песок заструился по моему телу, обволакивая его с ног до головы, и только лицо и уши остались открытыми. Объём маны в ядре уменьшился, но быстрым темпом стал восстанавливаться. Тогда я начал формировать в руке копьё, а потом укреплять его, от чего оно становилось антрацитово‑чёрным. Закончив с копьем, я передал его ближайшему воину, а сам стал формировать следующее, подвинувшись ближе к парапету. Не переставая укреплять второе копьё, я начал поднимать себя кочкой из песка, неуверенно, дёргано, но кочка начала расти подо мной, превращаясь в песочный столб. Не знаю, сколько времени прошло, но вскоре столб достиг метровой высоты, и продолжая удерживать песок своим умением в таком состоянии, я огляделся. Со стены бабушка уводила юных магов, не успели они спуститься, как какой‑то мальчик застыл на месте, и начал дергаться, как в припадке. К ним подбежал Сиргус, дотронулся рукой до головы мальчика, а потом покачал головой… Не жилец, понял я. Сиргус ещё раз прикоснулся к его голове, и мальчик рухнул кулем на дорогу, а в Сиргуса впиталась его роса. Ко всем лестницам стены, стояли длинные очереди воинов за своей порцией росы. А со стены спускались высокоранговые воины, кто покачиваясь, еле передвигая ноги, а кто сбегая бодрой ланью, и двигались в сторону центральной площади города, где были приготовлены снаряды. И как в картине сюрреализма, на фоне всеобщего пиздеца, мужики качали мышцы, приседали с толстыми жердями на плечах, на краях которых висели корзины с камнями, подтягивались на турнике с утяжелителями, качали бревнами бицепсы. Какие‑то воины разбились по парам, и били друг друга по очереди в морду. В общем делали всё, чтобы хоть немного снизить концентрацию росы в организме. А вот один не дошел, остановился на пол пути и затрясся, к нему подбежал воин, и ударом копья в весок, спас его бессмертную душу, не дав обнулиться карме. Один из покачивающихся воинов, остановился, потряс головой, судорожно достал нож, и начал тыкать им себя в бедро, откуда сразу же потекла кровь, после, постоял несколько секунд, ещё раз встряхнул головой, и пошёл дальше, приволакивая раненую ногу. По всему периметру стены, тут и там, периодически перебрасывали тела воинов, через парапет. Взглянув в сторону служителей Чистого, я заметил движение, и уже было напрягся, подумав, что они хотят сбежать со стены, чтобы ударить нам в спину, но заметив, как большая часть светителей Чистоты и паладинов Чистого, сделав шаг назад, остановились, расслабился. Видно, командиры приказали отойти от края, тем у кого ранги пониже, задвинув их себе за спину.

Тут раздался громкий треск ломающийся древесины, потом топот и удар, от чего стена вздрогнула. "Тара‑а‑ан", – кто‑то громко закричал. А в ответ, послышался уверенный голос Оркуса: "Расчету баллисты, отставить целиться в тарана! Этот придурок как‑то добежал по телам до стены, сделав один удар, а теперь барахтается под стеной, среди тел и воды, не зная, что дальше делать. Смотрим в оба, скоро пойдут серьезные твари". А я подумал, как они могут здесь что‑то разглядеть, ни черта же не видно из‑за облака росы.

 

Глава 3

 

У меня закружилась голова, и мне стало хорошо и весело, я вдруг подумал, а смогу ли я взлететь, как облачко. Из счастливых грез, меня выдернул грубый голос Оркуса:

– Лео, твою мать! У тебя уже глаза черные, прейди в себя, сука.

А после мне обожгла лицо, мощная оплеуха. От чего я свалился со своего столба, упав лицом в песок. Вставая и отплевываясь, я наблюдал, как Оркус распекает моих охранников.

– Вас сюда нахера поставили? Чтобы вам гон было лучше видно, или чтобы вы за господином смотрели, и вовремя его оттащили от края? Ещё немного и он бы переродился, дебилы тупые, свалите нахер от сюда, – и уже спокойным голосом, – смотрю вам самим херова. Быстро на площадь, и чтобы тягали снаряды, пока вся роса не усвоиться.

Я же не дожидаясь, когда он перейдет ко мне, со своими нравоучениями, быстро облачился в песочную броню. И начал одновременно формировать копье в руке и столб под ногами, к моему большому удивлению, это не вызвало у меня никаких сложностей. Оркус даже как‑то с восхищением на меня посмотрел, и спросил:

– Лео, может ты тоже в центр, а? Отдохнул бы немного, в себя пришёл. Ведь чуть не переродился же.

– Не, не могу, я на себя большую часть росы оттягиваю, от этого меньше воинов сегодня погибнет. А отдохнем мы на том свете, – улыбнувшись, я подмигнул ему, и переместился к парапету.

Облако росы вокруг острова уменьшилось, и уже стали различимы окрестности. Правда смотреть было особа не на что. Повсюду валялись тела тварей, в реке появились синие прожилки между черных тел. Из леса ещё выбегали твари, но уже не сплошным ковром, а редкими вкраплениями. Мне даже в голову пришла мысль, а может всё закончилось, но её прервал громкий треск ломаемой древесины, и по качающимся верхушкам деревьев, было видно, как кто‑то раздвигает их, словно камыш. На берег выбиралась огромная тварь. Из кустов выбежал матёрый жрач, но не успел далеко убежать, как его проткнула насквозь, и пригвоздила к земле, огромная узкая конечность с одним длинным когтем, а из леса высунулось тело твари. Она была похожа на чёрного гигантского богомола, высотой в десять метров. Тварь поднесла тело матерого жрача к пасти, но вдруг увидела наш остров, и по выражению её уродливой морды, можно было прочесть: "О! Человеки!". Она брезгливо стряхнула жрача с лапы, и деловито пошагала, на четырех нижних конечностях, в нашу сторону. Сбоку послышался командный голос:

– Пятая баллиста, в глаза, по готовности!

Тварь приближалась, а в пару метров от её головы пролетела стрела.

– Вы что, косорылые долбаклюи, вообще охерели. Четвертая баллиста пли!

На этот раз стрела угодила в глаз твари, она сделала пару шагов в бок, и завалилась. От неё поднялся огромный шар росы, я перегнулся через парапет, и он полетел прямо на меня… Писец котёнку, подумал я, и постарался собрать вокруг себя весь песок, разом опустошая ядро! А потом темнота, боль, забытьё. Очнулся я от похлопываний по щеке. Открыв глаза, я понял, что уже не на стене, а надо мной склонилось лицо Оркуса, с опухшей правой стороной и заплывшим глазом.

– Лео! Лео! Тебе надо уходить с остальными в подземелье.