Не время для героев – 5

«Карта» из перчатки показывает ужасно мало, и я догадываюсь, что ей нужно откуда‑то черпать информацию – как в тот раз, когда я разглядывал долину и смотрел на магическую башню. Тогда доспех будто бы «соединился» с ней, завибрировал и наполнился чем‑то извне, показывая схематичное изображение окружающего мира. Так что если мне удастся найти ещё одну такую башню – быть может, мне откроется новый участок карты?

Я возвращаюсь к перевалу и направляюсь по дороге, ведущий в нужную сторону. Вскоре на пути попадается указатель, затем ещё один и ещё, тракт сильно расширяется, к нему присоединяются дороги поменьше и тропинки.

Джунгли по обе стороны тракта реже не становятся – но по пути попадаются «лагеря» на вырубленных полянах. Это хорошо оборудованные территории со столами и скамьями, небольшими деревянными домами, навесами и, что удивляет меня сильнее всего – колодцами с механизмом подъёма воды, которому даже ведро не нужно! Нажав рычаг, можно пить сколько угодно и наполнять фляги – чистейшая вода льётся из трубы, ведущей куда‑то под землю.

Удивительная технология, которую, судя по испытанному удивлению, я раньше совершенно точно не встречал.

Мои раны от змеиных укусов начинают потихоньку затягиваться – однако рука продолжает немилосердно болеть и держать ей меч до сих пор проблематично.

На четвёртый день пути мне встречаются первые путники – торговцы, судя по неплохой одежде. Свободные и лёгкие штаны, длиннополые то ли кафтаны, то ли халаты зелёного цвета (у всех без исключения), намотанная на голову ткань, смуглые, едва ли не коричневые лица – внешность этих людей кажется мне непривычной…

Торговый обоз состоит из огромных повозок, больше напоминающим передвижные дома на здоровенных колёсах, высотой мне по грудь. Из крыш торчат дымящиеся трубы, в бортах имеются внушительные, занавешенные изнутри окна. Эти конструкции тащат животные, напоминающие коров, но раза в два больше, с длинной шерстью, толстыми ногами, похожими на стволы деревьев, и закрученными, разведёнными в стороны рогами.

Сами торговцы хоть и путешествуют с хорошо вооружённой охраной, оказываются весьма добродушными (ещё бы – что им сделает одинокий путник?). Они отвечают на некоторые вопросы, убеждают меня, что я движусь в нужном направлении, и делятся едой в обмен на несколько серебряных монет.

Подозреваю, что эти смуглые ребята хорошенько меня надули, однако я по‑прежнему не представляю, сколько стоит каждая отдельная монета, а потому просто отдаю столько, сколько у меня просят.

В следующие три дня мне встречается ещё больше народа – снова торговцы, бродячие артисты, нищие путники в оборванной одежде, даже солдаты. В очень хороших доспехах и отлично вооружённые, они едут верхом на огромных ящерицах, что поначалу вводит меня в ступор – я знаю, что люди ездят на лошадях, но ящерицы!.. Это что‑то непривычное…

К счастью, с вояками у меня разговора не возникает – возможно потому, что я не особо выбиваюсь из общей массы народа, который встречается на дороге. А чем меньше остаётся до города – тем больше на тракте появляется местных жителей.

Так что к Тиал’Лиру я добираюсь, затерявшись в сотнях, или, что вероятнее, тысячах стремившихся к нему людей. В основном это паломники.

Стены города, к которому направлялся, я вижу издали. И сразу же понимаю, отчего паломники, среди которых я провёл последние два дня, отзывались о Тиал’Лире с таким трепетом и благоговением.

Город оказался… Велик. По иному и не скажешь.

У меня в памяти есть обрывки воспоминаний, в которых я будто бы видел высокие крепостные стены раньше – но то, что предстаёт перед моим взором сейчас, действительно поражает воображение…

Идеально гладкие, без единого стыка и даже намёка на сочетание камней, белоснежные стены вздымаются ввысь, отгораживая город от густых джунглей. За ними виднеются возвышающиеся каскадом здания – целые кварталы, построенные друг на друге, а в их центре – огромная, но при этом чрезвычайно «воздушная» твердыня, чьи три шпиля пронзают облака.

На равных промежутках по всему ряду укреплений, опоясывающих Тиал’Лир, тоже расположены башни – куда меньшие по размеру – со светящимися на вершинах сгустками магической энергии внушительного вида.

Увидев их, я думаю о том, не появились ли новые метки на карте, и машинально потираю предплечье, окованное кристаллом, на котором снова уснул Хам. Раз уж я узнал собственное имя, мне показалось, что будет неправильно малышу ходить безымянным. А его любовь к ругательствам натолкнула на мысль, как его назвать.

Он был не против, судя по всему.

Зверёк оказался на редкость умным. Он прекрасно понял, что я не хочу, чтобы окружающие видели мою руку, закованную в кристаллическую перчатку, которую невозможно снять. А потому то время, когда я находился среди людей, он спокойно спал, обвившись вокруг неё и замаскировав бросающийся в глаза элемент доспеха.

Оказалось, что Хам о‑о‑очень любит спать… За четыре последних дня ел он всего однажды – проколов мой палец острыми зубками. Я был совсем не против – тем более малыш оказался так полезен.

Благодаря ему мой вид ни у кого не вызывал вопросов – обычный путник, восхваляющий Творца и стремящийся в город, о котором слышал с самого детства и мечтал посетить, живя в глухомани – такая у меня была легенда.

За последние пару дней я наслушался разных местных историй. О тёмных временах, когда людей в мире ещё не было, и тут правили отродья астрала, о том самом Творце, пришедшем из‑за астрального моря и поубивавшем всех этих тварей, о том, как он создал четырёх детей, которые позже стали известны как Вечные – двух братьев и двух сестёр.

И о том, как один из них, по имени Зеал‑Тор, предал свою семью.

Отчего‑то именно это имя откликнулось в моей душе. Я уже привык к такому ощущению, и подозревал, что если оно возникает – значит я либо как‑то связан с предметом разговора, либо уже слышал о нём.

Было и много других легенд – об обмане Зеал‑Тором прочих Вечных, о войне между Зеал‑Тором и Творцом, о том, как он сотворил невероятные доспехи и лишь они помогли ему одолеть набравшего силу сына. Но при этом Творец вобрал в себя столько силы, что его тело не могло больше вмещать её – а потому после победы Творец слился со своими доспехами и расколол их на множество частей, которые люди, живущие в Свободном Анклаве, теперь почитали как священные реликвии, и которые стали основой целой религии и объектами поклонения.

Собственно, потому сюда и стягивалось такое количество людей – во второй зимний месяц в Тиал’Лире устраивали большой религиозный праздник почитания Творца, а из главного городского храма выносили одну из тех самых реликвий, в которой был заточен кусочек его души.

Говорили, что одно лишь прикосновение к доспеху древнего Бога заставляет слепых прозреть, а чумных исцелиться, что люди, которым посчастливилось дотронуться до этой вещи, получали откровения свыше, а преступников, пытавшихся умыкнуть священный артефакт, всех как одного мгновенно настигала смертельная кара.

Слушая обо всём этом, я постоянно думал о перчатке, которая срослась с моей рукой. А что, если?..

Да нет, этого не может быть!

Внутрь города я, в толпе паломников, прохожу без проблем. Ворота охраняет стража в подвижной, тонкой и я бы сказал – изысканной – пластинчатой броне, вооружённая длинными, почти в рост человека, самострелами и алебардами.

Своё оружие, кроме меча, я заранее убрал в мешок, чтобы оно не мозолило глаза. Кто знает, как тут относятся к свободному ношению самострелов? А вот клинки при себе имеют многие. Очевидно, носить их не возбраняется даже паломникам и крестьянам – так что и свой я оставляю закреплённым на поясе.