Не время для героев – 5
– Да ты пасмари на него! Такой же оборванец, как и тот, которого у ручья оставили! Не тот это, кто нам нужен. Ну какой из него Сейнорай, ты гля – оборвыш чисто!
Услышав это, я мгновенно понимаю – мне “повезло” напороться на тех, кто убил несчастного, обнаруженного в лесу.
Это разбойники.
– Ну если не тот – продадим, – хмыкает здоровяк. – В свободных землях рабы всегда в цене… Только в этот раз ты поосторожнее, Бобр. Если опять перестараешься и грохнешь доходягу, сам его прятать потащишь.
– Замётано, – скалится Бобр, наводя на меня странное оружие, похожее на арбалет, но с короткой железной трубой, закреплённой на ложе.
Глава 2 – Первые шаги
– Покажи руки, парняга. Только давай без глупостей, а то мигом продырявим! А так… Может и жив останешься
Я перевожу взгляд со здоровяка на стрелков, пытаясь придумать – что же делать? Один против четверых? Расклад не в мою пользу – у меня ведь даже оружия нет!
Кроме этого бивня…
А тем временем двое с самострелами расходятся в стороны, держа меня на прицеле, а худощавый шнырь, стоящий рядом со здоровяком и подчиняющийся его приказу, подходит ко мне, вытаскивая из ножен короткий клинок, не больше полутора локтей в длину.
– Не дуркуй, парень, – вальяжно командует он. – Чё под плащом? Чё рука замотана? Показывай давай!
Сдаваться этим ребятам – верная смерть. Их четверо – но я уже успел убедиться, что умею сражаться… Надо пробовать! Иначе меня ждёт судьба того несчастного с разбухшей головой.
Я делаю вид, будто подчиняюсь приказу, а как только здоровяк чуть расслабляется – прыгаю вперёд. Вижу, как расширяются глаза ближайшего разбойника, как из обоих самострелов с грохотом вырываются огненные вспышки, как здоровяк выхватывает из‑за пояса меч, который не достал раньше…
Но никто из них не успевает среагировать – я двигаюсь быстрее этих увальней. На том месте, где я только что стоял, выстрелы высекают искры из камня, но меня там уже нет!
Махом преодолев разделяющее нас со шнырём расстояние, я перехватываю его запястье, направляющее клинок, с силой бью другой рукой в предплечье, заставляя выронить оружие, и тут же подхватываю его.
Клинок ложится в руку, как влитой, и я точно знаю, что с ним делать… Знакомое ощущение… Кровь в венах кипит – а в груди будто полыхает огонь!
Короткий взмах – и шнырь падает с перерезанным горлом! В воздухе повисают кровавые брызги, из глотки парня вырывается предсмертный хрип…
Прыжок в сторону… За спиной грохает – словно громко ломается сухая ветка – и я чувствую над плечом что‑то горячее… Ещё один выстрел, но я двигаюсь быстрее стрелка, так что он снова мажет.
Скорость, с которой я перемещаюсь меж разбойников, поражает меня самого…
Прогнувшись под тягучий удар, я пропускаю меч здоровяка над собой, разворачиваюсь – и в последний момент ловлю удар на замотанную в тряпьё перчатку. Разбойник не понимает, почему не отрубил руку, и я пользуюсь заминкой. Н‑на! Рукоять меча врезается в середину лица и ломает нос зазевавшегося противника.
Крутанувшись вокруг него, я подрезаю лезвием меча сухожилие над пяткой.
Взревев от боли, здоровяк летит на землю и с размаху прикладывается спиной о камни. А я выхватываю из‑за его пояса кинжал… Снова развернувшись, бросаюсь в сторону, уйдя от третьего выстрела, швыряю кинжал в стрелка, заставляю его замешкаться и оказываюсь рядом.
Я отстранённо замечаю, что чужая смерть не вызывает никаких эмоций. Похоже, убивать людей для меня не в новинку. Я делаю это с холодным расчётом, словно передо мной не живые люди, а всего лишь цели.
Да и не заслужили эти скоты никакой жалости!
Без труда отбив медленный удар стрелка прикладом самострела, я сбиваю его с ног подсечкой и вонзаю клинок в грудь противника!
Меч с трудом преодолевает тонкий и облегающий доспех, я мешкаю – и снова слышу позади треск…
Я слишком медленно разворачиваюсь… Слишком медленно – для того, чтобы уклониться от выпущенного в мою сторону огненного снаряда… и буквально кожей чувствую, что сейчас умру…
Стоит об этом подумать, как воздух вокруг неожиданно густеет. От меня, появившись из ниоткуда, но вызывая в венах неприятное жжение, расходится невидимая волна, «встряхивающая» реальность.
Всё замедляется…
Но недостаточно для того, чтобы я успел увернуться от выстрела.
Последнее, что осознаю – как снаряд попадает мне в голову. Сознание затапливает чувство боли и мой череп взрывается, словно разбившийся глиняный кувшин…
Всё вокруг замирает окончательно.
Будто покинув тело, я смотрю на происходящую у кромки леса схватку со стороны. Вижу кровавые брызги и разлетающиеся осколки черепа, трёх неподвижных, мёртвых разбойников, и ублюдского стрелка, оставшегося в живых…
А затем невидимая волна, которая разошлась от меня по воздуху, возвращается, втягиваясь в грудь…
И всё меняется, “возвращается” к моменту, когда я только‑только подскакиваю к стрелку… Череп собирается из осколков, мозги и кровь втягиваются обратно, снаряд летит назад, к тому разбойнику, который меня застрелил.
Но как?..
Неважно! Нужно действовать, раз я видел, как всё может обернуться!
Я успеваю поступить иначе. Вместо того чтобы сбить врага, уложить его на дорожные плиты и добить клинком, я отбиваю его нелепый взмах самострелом, перехватываю за руку, тяну, резко разворачиваюсь, держа разбойника перед собой – и снаряд попадает не в мою голову, а в его…
Мне на лицо брызжет кровь вперемешку с содержимым черепушки мужчины, но я не мешкаю. Отшвырнув труп, я с размаху бросаю меч в последнего из стрелков, пока он не успел перезарядить оружие.
Сверкнув в лучах солнца, клинок оборачивается в воздухе несколько раз и вонзается точно в лицо врага. Бросок получается таким мощным, что разбойника отшвыривает назад.
Тяжело дыша, я вытираю со лба испарину, оглядываюсь и качаю головой.
Повезло! Проклятье, как же мне повезло! Да уж… Вот это битва!
Большие дорожные плиты залиты кровью, кругом валяются трупы и их оружие. Однако среди тел, неподвижно лежащих на дороге, одно всё же шевелится. Здоровяк, которому я сломал нос и подрезал сухожилия, стонет хватая ртом воздух, и ползёт к ближайшему самострелу, со страхом оглядываясь на меня.
Я не позволяю ему добраться до оружия – оказываюсь рядом и прижимаю к земле, приставляя к горлу подхваченный с земли короткий клинок.
– Тихо, скотина! – рявкаю в лицо и легонько встряхиваю. – Будешь орать – мигом отправлю к предкам, понял?!
– П‑понял… – трясётся он. – Г‑господин… П‑пощадите… Пощадите меня!
