Непокорный трофей

– Сожги Снежный Утес, Зедекия. Хочу, чтобы даже огарков не осталось.

Колдун махнул рукой, и небольшой огонек стал разрастаться, словно огненный монстр, он с остервенением стал набрасывался на дом, глодая балконы и балки.

– Батюшки, что же творится?! – раздалось за спиной.

В считанные секунды пламя захватило крышу и перебросилось на деревья. Подпитанное магией колдуна, его не останавливали ни заледенелые ветки, ни холодные камни. Оно уничтожило все на пути.

Слуги кинулись наутек. Я, Зедекия и Лизбет сели в экипаж и двинулись в путь. Я смотрела в окно за пожаром.

– Пламя будет долго гореть? – спросила у колдуна.

– Спалит имение и утихнет, – ответил старик.

Лизбет нервно ерзала на сиденье. Я только заметила, что в ее руках была старая шкатулка.

– Что это у тебя? – заинтересовалась я.

– Это драгоценности вашей матери. Вспомнила о них в последний момент.

Я вязала шкатулку из рук камеристки и открыла. Среди дорогих памяти украшений одно принадлежало мне. Подвеска белой совы, которую подарил Рэйгард Третий при нашей первой встрече. Взяла ее в руки, внимательно рассматривая.

– Я думала, она потерялась давным‑давно.

– Нет‑нет, госпожа. Она всегда была в этой шкатулке. Я внимательно слежу за всеми вашими вещами.

***

Илая проводили в гостиную. Хозяйка дома обещала спуститься с минуту на минуту. Волколак безразлично обвел взглядом дорогой интерьер. Про себя отметил, что беженцы с севера хорошо обосновались на юге. Не в каждом доме привилегированных южан можно встретить такой роскошный интерьер.

– Господин главнокомандующий, какой неожиданный визит в мою скромную обитель!

В комнату вошла женщина около тридцати лет: высокая и худощавая платиновая блондинка. На ней был дорогой халат, из‑под которого выглядывало тонкое кружево ночной сорочки. Хотя на часах уже давно за полдень. У них с беляночкой имелись схожие черты.

– Госпожа Эрэн Лино, извините, что пришел без приглашения, но меня вынудило одно очень важное дело.

Она очертила пальцами спинку дивана и присела. Волколак разместился рядом.

– Готова ответить на все ваши вопросы, господин главнокомандующий. Прислуга подаст нам чай и закуски.

Она забросил ногу за ногу, выставляя напоказ оголенную щиколотку. Илай ухмыльнулся. А говорят, что северянки холодны и сдержаны. Хозяйка этого дома явно к таким не относилась.

– Как вам на юге? Привыкли к здешнему климату? – спросил он из вежливости.

– Мне здесь больше нравится, чем дома. Климат приятней, мужчины симпатичней…

– …правитель не пытается от вас избавиться, – закончил Илай, игнорируя флирт Эрэн.

– И это тоже. Но давайте погорим о вас, Илай.

Она посмотрела в его глаза и положила руку ему на колено. Илай взял ее за запястье и переложил руку девушки к ней на ноги. На лице Эрэн пролетела недовольная гримаса.

– Нет. Мы поговорим о том, зачем я пришел, – ответил резко. – Кто из детей Рэйгарда Третьего остался на севере?

– Не имею представления. Мы бежали с семьей на юг, опасаясь за собственные жизнь. Какое мне дело до остальных, – ответила обиженно и заносчиво девушка.

Илай поднялся.

– Очень жаль, что вы мне не смогли помочь. Даже не знаю, как отреагирует на это император. Он может посчитать это личным оскорблением после того, как приютил вас.

– Стойте! – испуганно воскликнула Эрэн. – Не надо никому ничего говорить! Я вспомнила! Анна! Графиня Анна Несбит осталась. – Илай внутренне ликовал – теперь он знал полное имя беляночки, – Присаживайтесь, лорд Лотрейн. Если вам нужна информация о ней, я все расскажу.

Волколак вернулся в кресло.

– Почему она не убежала, как другие наследники Рэйгарда?

– Не все верили, что Гедеон сможет добраться до престола. Некоторые надеялись сами заполучить власть, но просчитались. Оливия Макфраер – королева Севера – ведьма. И вы мне можете не верить, но так оно и есть. Она околдовала старого короля и женила на себе. Подчинила его своей власти, а когда он стал не нужен, усадила на трон своего сынка. Анна Несбит, дочь графини Огенви, последний внебрачный ребенок Рэйгарда. Она наследница королевского дара, который, к сожалению, ей не подвластен. Как же мы ее ненавидели! – произнесла Эрэн с нескрываемой злобой.

– Почему?

– Анна умудрилась заполучить то, о чем мечтали все дети Рэйгарда – его любовь. Король всегда был сдержан и старался никого не выделять. Но не Анну. На Рождество всех детей Рэйгарда собирали при дворе. Это был большой праздник, где присутствовала вся знать. Малышка Анна выходила в центр тронного зала в белом блестящем платье с огромным бантом, идеальным личиком и рассказывала дурацкий стишок про снежинку, такой глупый. Каждой хотелось оказаться на ее месте, и мы ненавидели ее за это. Король хлопал в ладоши, придворные умилялись, а Несбит краснела от стыда. И этот ритуал проводился каждый год. Каждый! Мы были вынуждены смотреть выступления этой выскочки! Ее за глаза даже называли снежинкой. Все ее ненавидели, но больше всех – Гедеон.

 

– Гедеон не сын короля, чем ему не угодила Анна?

– У него не заладились отношения с отчимом, и он винил во всем ее. Его ненависть переросла в болезненное помешательство. Когда Анна выросла, он преследовал ее, пытался добиться расположения, но получал лишь отказы. Даже предложение руки и сердца ею было отвергнуто. Не лежала у Несбит душа к нему. А потом случился скандал.

– Какой скандал?

– Я не знаю всех подробностей. Все же такое не объявляют во всеуслышание. Говорят, Гедеон пытался совратить девушку, но ему помешали. Король был в такой ярости, что чуть не убил пасынка. К Анне приставили охрану в виде могущественного колдуна, и девушку больше не видели при дворе. Но после этого инцидента Рэйгард сильно заболел. Хотя я уверена, это ведьма‑королева околдовала его, чтобы уберечь сына. С того момента север и начал приходить в упадок.

– Почему же она не убежала, как другие?

– Не дали ей. Наложили заклятье, которое не позволяет покинуть территорию страны. Она слишком ценная, чтобы дать ей возможность уйти просто так. И не только из‑за своего дара, – ехидно ухмыльнулась она.

– Благодарю за помощь, – произнес Илай зло и вышел из комнаты.

Внутри него разгорался пожар ярости, еще минуту в компании Эрэн – и он выйдет из‑под контроля. Когда он услышал про Гедеона и Анну, желание убить мерзавца захватило его с такой силой, что в порыве эмоций чуть не принял звериный облик.