Невеста для ледяного принца
***
Она очнулась в каком‑то странном тёмном месте, похожем на погреб с каменными стенами, с низким потолком и факелом вместо светильника на входе. Стало немного жутко, словно Лея попала в какой‑то средневековый ужастик, и ей предстояло провести здесь в заточении до конца своих дней. Здесь было душно, однако соломка, подстеленная под ней на полу, была даже свежей. А вот её вреднючему спутнику повезло гораздо меньше.
Он был закован в кандалы и цепи прочно удерживали его тело в вертикальном положении. На лице зияло несколько свежих царапин и синяков, а ещё раздет по пояс, и даже в таком ужасном положении Лея залюбовалась его мускулистым торсом и поймала себя на мысли, что ей хочется его коснуться. Но пока она могла только устыдиться своих мыслей и ждать развязки истории.
– Очнулась? – подал голос Зеленоглазый, и Лея вздрогнула от неожиданности.
– Где мы? – шёпотом спросила она, боязливо посматривая на вход в это жуткое место.
– У разбойников. – тяжко вздохнув, поведал парень. – Я вспомнил, о чём говорилось в тех страшных сказках моего детства. Это их логово. С виду – обычное поле, нетронутая земля. Но тот, кто ступит сюда, горько поплатится – прямо как мы с тобой, своей свободой, а, может быть, даже жизнью. Говорят, они появляются из ниоткуда, словно из‑под земли, а кто‑то даже утверждал, что из самих недр Тёмного Властелина Мёртвого королевства… Но я видел их, они просто люди, ничего сверхъестественного, разве что, полное отсутствие совести. Но ведь это не редкость, правда?
Лея почувствовала, как ему тяжело – и морально, и физически. Он старался выглядеть и говорить бодро, но язык заплетался, а пот так и стекал по гладкой вспотевшей коже, и на него невыносимо было смотреть.
Девушке сделалось совестно, хотя она понимала, что вряд ли бы смогла что‑либо изменить, вернувшись в прошлое. За своей словесной перепалкой они не заметили очевидной ловушки и попались как птицы в силок, уготованный для таких вот нерадивых путников, как они.
– Я попробую освободить тебя…
Лея поднялась, ощущая всем телом, что на месте старых синяков, полученных при экстремальном спуске с горы, появились новые. Но сейчас было не до них. Она потянулась к цепям и оковам, что удерживали парня, чтобы с сожалением понять – ей с ними точно не справиться. И вдруг подняв глаза на него, чтобы сообщить столь прискорбную новость, она поняла, что стоит к нему очень близко, и он смотрит на неё в упор, затаив дыхание.
– Очухались, голубки?!
Скрипучий старушечий голос резанул по ушам внезапно, и Лея, и Зеленоглазый оба повернули головы на неприятный звук, и девушке пришлось отскочить от парня.
– Не трудись, милочка, цепи зачарованы…
Она была похожа на сухую берёзу, что склонилась к земле на старости лет, костлявая, безобразная. Лицо её, испещрённое сетью глубоких морщин, было тёмным, а белки глаз желтоватыми. С зубами тоже были явные проблемы, и те редкие, что еще остались, подобно кольям торчали из скривлённого в недоброй усмешке рта. Одета она была в какие‑то разноцветные лохмотья – ну как есть, нищенка, а в руке держала длинный, такой же, как и она, сухой деревянный посох с каменным наконечником в виде головы волка.
– Кто вы такая и зачем держите нас здесь?! – после первого шока перешла в наступление Лея.
Старуха окинула её снисходительным взглядом, не удосужив ответа. Вместо этого она подошла к Зеленоглазому, и, окинув его злым взглядом, со всего размаха ударила его своей деревяшкой.
Парень взвыл от боли, а Лея грубо бросилась на перехват посоха совсем не хрупкой старушки, дабы не допустить второго удара.
– Да что вы себя позволяете?! – закричала девушка, едва сдерживая напор этого «божьего одуванчика».
– Пусти! – завопила бабуля. – Не то и тебе перепадёт!
Но Лея не сдавалась. Она не могла позволить избивать ни в чём не повинного человека, а потому возмущение её возымело некую силу, превратившуюся в физическую. В конце концов, старуха сдалась, отступив.
– Как ты смеешь защищать его?! – обиженно возмутилась она. – Он – мужчина, а значит – враг! Нечисть!
И с этими словами бабка сплюнула себе под ноги, а Лея тяжко вздохнула. Вот только организации местных феминисток ей тут не хватало. Однако стоило играть по их правилам – вряд ли эта бабуля командовала здесь одна, и наверняка подкрепление близко.
– Ха! Да где ты, бабушка, мужчину увидела?! – наигранно громко возмутилась Лея, обернувшись на несчастного пленника, чтобы подмигнуть ему – мол, включайся в игру. – Мальчишка совсем!
При этих словах парень закатил глаза, а старуха затрясла своим посохом.
– Ты меня поняла, девочка! Не пытайся заговорить зубы! Мужское естество есть мужское естество! Тут, как ни крути… Мальчик рано или поздно становится мужчиной, а этот…, – она вновь деловито осмотрела подвешенное полураздетое тело, – по мне так вполне созрел!
Лея не могла не согласиться со старушкой в своих мыслях, но вслух…
Парень же то краснел, то белел, то есть явно напрягался под столь детальным разбором своей личности, и всё же предпринимал кое‑какие попытки освободиться, раскачивая злополучные цепи. Конечно же, безрезультатно.
– Ну а как без них‑то, без мужчин? – вновь начала Лея. – А как же любовь, и продолжение рода? …
– Вот только для этого они и годятся! – потрясла дряхлым кулачком старушонка. – Собственно, за этим он здесь и есть…
Глава 6
Они переглянулись, одновременно изобразив испуг и недоумение на лице.
– Что?! – подал голос несчастный спутник Леи.
И ей очень захотелось возмутиться, напомнить этой пожилой феминистке о правах человека, свободе выбора и так далее, и так далее, но… Кажется, здесь о них даже не слышали. Так же, как и о полиции, хотя, наверное, какая‑то служба охраны здесь всё же имелась?
Столько ещё нужно было выяснить!
Но для начала – выдернуть зеленоглазого красавчика из рук этой женщины. Или не этой…
Она вошла в помещение вальяжной походкой, молодая, крепкая, упругая, с чёрными как смоль волосами по плечи, перевязанными банданой, золотыми крупными кольцами в ушах и маленькими – в брови и ноздре, кожаной жилетке на голое тело, едва сдерживающей бугорки аппетитно выглядывающей груди и свободных штанах из лёгкой ткани. Дополняли образ широкие полусапожки из замши, украшенные диковинными перьями, на мой взгляд, слишком вульгарно. Но на вкус и цвет…
Этой юной феминистке на вид можно было дать не больше восемнадцати, однако держалась она свободно и даже в какой‑то степени нагло, виляя бёдрами, о которые билось оружие в ножнах – два коротких кривых кинжала и что‑то вроде миниатюрного меча.
Не спеша, она лишь мельком одарила Лею ничего не выражающим взглядом, а сама направилась и к без того напрягшемуся парню, осмотрев его как товар в супермаркете, вплоть от срока годности до внешних показателей качества.
