Невеста-подкидыш

– Луиза, если тебе известен список, то по старой памяти… – заискивающе посмотрела на нее Рина Варден. И я наконец‑то догадалась, о чем речь. Фима, дочь бургомистра, красавица, умница и богатая наследница. Хотя, говорят, уровень магии у нее невелик. Но обширные серебряные шахты отца могут компенсировать многое.

Навряд ли леди Варден строила планы по захвату королевского трона, дело в другом – показать себя во дворце, приглядеть знатного жениха.

– Его еще нет. Создана комиссия, и делегированы группы во все провинции в поиске особо одаренных. Особо одаренных, – подчеркнула столичная дама, красноречиво поиграв глазами.

Я уже перестала вникать в суть разговора, только терпеливо сидела и поглядывала в окно. У мистри Зойрак прекрасный сад, на который можно любоваться бесконечно, и прошло еще не меньше получаса, прежде, чем дамы попрощались и покинули дом.

– Уф, – выдохнула мистри Зойрак, когда горничная закрыла за ними дверь. – Иногда я так устаю от этой болтовни… Не смейся над старой женщиной, – прикрикнула она, заметив мой бесшумный хохоток.

– Простите. И вы не старая, не наговаривайте на себя.

– Подлиза‑а‑а, – покачала головой хозяйка и махнула мне ладошкой. – Идем, посмотришь, что я приготовила для вас с отцом.

Когда я вышла из дома коллекционерши, в моей сумочке лежала завернутая в бархатную тряпочку фарфоровая пара «влюбленные на скамейке» известной фабрики Фритолли. С клеймом и вензелем мастера. Ценная вещица.

Миниатюра потянула на два золотых, хотя ее настоящая цена куда как выше. Наверное, мистри Зойрак очень нужны деньги.

У ворот нашего дома я заметила кучу сложенных досок. Понятно, пришли плотники. Я добежала до двери, вошла. Отец уже стоял за прилавком, а вокруг витрин кружили покупатели.

– Ну? – Посмотрел на меня отец. Я кивнула, говоря взглядом, что все в порядке. Протянула ему бархатную тряпочку и побежала наверх в свою комнату.

В коридоре, у окна, я вдруг остановилась, услышав шум из сада. Вот это картинка!

Вчерашний красавчик, привлекший внимание половины кофейни тетки Катарины, стоял у беседки и работал рубанком, стругая доски.

Его движения были ловкими и отточенными. Чувствовался мастер, знакомый и с инструментом и с тяжелым трудом. Какой уж тут аристократ, как предположила Марта. Простолюдин.

Я смущенно застыла – он был раздет по пояс. Его тело, от пота, блестело на солнце, мышцы красиво очерчивали крепкую, сильную фигуру. Светлые, небрежно взлохмаченные волосы теребил ветерок, а он не обращал на это внимание. Да, было в нем что‑то грубое, по‑настоящему мужское. Наверное, его предками были древние воины‑викториары, завоевывающие земли мечом и магией…

И опять, как и вчера, этот странный плотник вдруг поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза. От его взгляда по телу пробежал странный озноб. Откуда он знает, что я за ним наблюдаю?! А он рассмеялся. И кажется, подмигнул!

Премудрая Бажина, моя покровительница, как стыдно! Я быстро отпрянула от окна. Вот ведь глупая, выпучилась на незнакомого парня… Хотя, пожалуй, он уже не парень, лет тридцати, или чуть побольше. Наверное, еще и женатый.

Мотнув головой, я быстро зашла в свою комнату  сердито нахмурилась. Подмигнул или не подмигнул? Фыркнув, быстро переоделась и собралась к тетке Катарине.

И пожалуйста, Робин, держись подальше от окна в сад!

Подальше – это значит не подглядывать ни одним глазочком, ни другим!

В кофейне было немноголюдно. В дальнем углу сидели три юные гимназистки, да у входа семейная пара.

– Как дела? – Подмигнула мне хозяйка и, вытащив из нагрудного кармашка передника два серебряных грошика, стукнула ими по столешнице. – Держи.

– Есть заказы?

– Спрашивали.

Мы перешли на шепот.

– Кто?

– Мистри Вайера. У мужа колики – объелся печеных пирогов с малиной.

Мы с хозяйкой тихо прыснули.

– Так ему и надо, – ответила я. – Он мне сахару не довесил в прошлый раз, а ругаться я не мастер.

Противный мистр Вайера давно нарывается на неприятности. Я ведь не одна такая, кто замечает ловкость рук этого торговца.

– Так, что, откажешь?

– Не‑е‑ет, – помотала я головой. – Подлечим беднягу, только возьмем на серебряный грошик больше.

– Дело говоришь, – уважительно согласилась тетка Катарина и поставила передо мной чашечку кофе.

Звякнул колокольчик входной двери, и в зале появились двое парней.  Я скривилась. Один из них Мак Риз – сынок владельца рынка, расположенного сразу за ратушной площадью. Место прибыльное, денежное, так, что его отец считается одним из самых богатых горожан в Ноурсе… А сынок его… Бе‑е‑е…

– Катарина, краса моя, – запел он певучим тенорком, но увидел меня и принял надменное выражение лица, словно он – столичный денди, заглянувший на минутку в провинцию. Фи!

В прошлую встречу, на площади, в праздник Тыквенной Карусели, Мак Риз уделил мне внимание. Итог – узнал, что такое свиной пятачок, получил по рукам, и был послан ведьминской тропой по болоту. В общем, не сложилось, и сегодняшней встрече он был явно не рад.

– Вильс, нам принесут, – сказал он другу, и они отошли к столику.

Второй парень был сыном судьи нашего городка, и учился в столице в академии. Вроде бы нормальный парень, хотя, кто его знает. Угрюмый, молчаливый, косится по сторонам, словно ищет преступника.

– Обслужу, – подмигнула мне тетка Катарина и вышла из‑за прилавка.

Я бросила взгляд в окно, выходящее как раз на нашу с отцом лавку. Как там плотники? Долго еще будут пилить доски, ремонтировать беседку?… Да какое мне дело?

 

 

Глава 3

 

На следующий день отец послал меня в галерею мистра Витоди, чтобы я приглядела недорогие картины, выставленные на продажу.