Невеста поневоле, или Чужой трофей

– Такова воля герцога, ваша милость, – ответила я, не решаясь приблизиться к мужчине. Рядом с ним я не чувствовала себя в безопасности. Канцлер нес в себе угрозу. Это я знала наверняка.

– Вы исполняете волю всех пэров, мисс Донахон? – сухо поинтересовался канцлер.

От подобной наглости я немного опешила. Чашка кьяра – это самая малость. Айзек Бэнкс заслуживал ведра помоев!

– Я здесь для того, чтобы служить его светлости, – произнесла я, стараясь не выдавать истинных чувств, которые зарождались в моей душе. – Думаете, что шелка и бархат могут опорочить служительницу с забытых земель Сарсы? – не сдержав рвущегося наружу гнева, спросила я, устремив взор на канцлера.

Мужчина неторопливо поднялся с кресла. Его угольно‑черный камзол сидел идеально на широких плечах, подчеркивая рельеф тела, но при этом не сковывая резких движений, которые больше походили на па и выпады в стремительном танце.

– Вы мне дерзите, мисс? – Канцлер Бэнкс сощурился. Его маслянистый взор скользнул по открытым плечам, а после спустился немногим ниже. Этого было достаточно, чтобы щеки обычной служительницы вспыхнули от гнева, стыда и смущения. Чем я только думала, когда исполняла волю герцога, облачаясь в этот наряд? В таком впору щеголять принцессе, а не сиротке с улиц Третьего кольца!

– Нет, ваша милость, – сдержанно ответила я, отведя взор в сторону. – Я пытаюсь защититься от ваших нападок.

Канцлер усмехнулся.

– Защититься… – повторил он, нарочито растягивая слова. – Крепость, что вы выстраиваете вокруг, падет. Чем выше стены вы возводите, тем любопытней окружающим взглянуть на то, что они скрывают.

Разговор уходил не в то русло. Мне это отнюдь не нравилось.

– Вы позвали меня поговорить о градостроительстве? – решила идти в наступление.

Во взгляде канцлера заплясал огонь. Безжалостный и беспощадный. Вспыхнул азарт и… Интерес? Неужели я позабавила его?

– Я позвал вас, мисс Донахон, чтобы обсудить одно дело, – произнес мужчина, не сводя с меня внимательного взгляда. Казалось, он хотел уловить малейшее движение, эмоцию, чувство. От столь пристального взора мне становилось не по себе. Впрочем, в присутствии Айзека Бэнкса иначе быть просто не могло.

– Да, – едва заметно кивнула я головой, – его светлость герцог поведал мне, что он обеспокоен безопасностью младшей дочери герцогини Сарской. Леди Бетти угрожает опасность, верно? – Вопрос скорее риторический, но позволяющий выиграть время, перевести дух.

– Опасность… – губы канцлера изогнулись в хищном оскале. Словно рот дикого зверя, готового вонзить клыки в неосторожную лань. – Думает вам по силам, мисс, решить эту непростую задачку? – брови Айзека опустились, взгляд стал хмурым.

– Я сделаю все, что в моих силах, ваша милость, – искренне ответила я.

Вопреки всем моим ожиданиям канцлер рассмеялся. Его громкий раскатистый смех, словно гром, пронесся по кабинету. Гулкий, пугающий до дрожи в коленях, вызывающий вереницу мурашек, спешно разбегающихся по спине.

– Вы себя переоцениваете, мисс. – Смех канцлера резко оборвался. В кабинете на мгновение повисла гнетущая тишина. – Разве может служительница что‑то смыслить в делах пэров? – сказал, шагнув в мою сторону.

Я невольно шагнула назад, пытаясь увеличить дистанцию между нами, которая стремительно сокращалась.

– А разве канцлер Миона может что‑то смыслить в вопросах воспитания детей? – парировала я, мысленно прощаясь со свободой, а может быть даже и с головой.

– Вы мыслите поверхностно, мисс. Истина гораздо глубже. – Мужчина замер, наблюдая за тем, как мои ладони касаются прохладной поверхности стены. Дальше бежать некуда.

Канцлер сделал еще шаг, остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки. Сердце затрепетало в груди. Я почувствовала себя пташкой, запертой в клетке, которая тщетно билась крыльями о металлические прутья своей тесной темницы.

– Готовы ли вы, мисс Донахон, познать ее? – его дыхание опаляет кожу. Айзек подходит непозволительно близко. Его ладонь будто невзначай касается складок пышного платья. Мимолетное движение, которое я не оставляю незамеченным.

– Кажется вы забыли, что перед вами служительница Девы Справедливости, а не продажная девка! – вспылила я. Страх прибавлял мне силы. Гнев разгонял по венам кровь, которая пульсировала в висках, словно набат, не смолкающий ни на секунду.

Канцлер улыбнулся, обнажив белые зубы. Пугающий оскал хищника, вышедшего на охоту.

– Передо мной девчонка из дешевого борделя, которую я купил. – Внутри что‑то оборвалось. – Всего за три золотых, если мне не изменяет память, – добил канцлер Бэнкс.

Айзек

Она думала, что я забыл? Глупая! До сих пор перед глазами маячит испуганный взор ее зеленющих глаз. В ту ночь она каким‑то чудом улизнула от меня. Сбежала в обитель к этим фанатикам, которые падают ниц перед Девами, даруя им тела, души, жизни!

Ведьма думала, что прощу? Забуду?

Никогда!

В конце концов, я заплатил ее тетке тридцать золотых, которые малышке придется отработать. И ее нынешний статус для меня отнюдь не станет помехой. Скорее добавит некой пикантности.

– Вы… Вы что‑то путаете, – лепечет едва слышно, пытаясь обелить себя. – Не понимаю…

Дерзость испарилась. Броня, что девчонка нацепила на себя, спала, обнажив ее истинное лицо. На нем без труда читались испуг, паника и беззащитность. Меня в какой‑то мере это веселило. От того еще больше хотелось напомнить ведьме, где на самом деле ее место.

– Не думаю, – медленно накрутил на палец ее алый локон. Волосы цвета спелой клубники и пролитой крови обвили фалангу, контрастируя с кожей. – Я хорошо помню весь товар, за который платил. Тем более, если еще не успел им воспользоваться.

Бьет кулачками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Что‑то говорит, но я едва могу расслышать. Мне хватает эмоций, что с немыслимой скоростью сменяют друг друга. Я упиваюсь ими, словно дорогим аттэкой[7]. Они пьянят не хуже дешевого фреля.

– Не имеете права! Я не ваша собственность, канцлер Бэнкс!

Могу поклясться Девой Исступления, будь в ее маленькой ручке кьяр, она бы вновь плеснула мне его в лицо.

– Имею! – обрываю ее бессвязную речь, выпуская из рук прядь. Еще немного и она осталась бы у меня в ладони, словно трофей победителя.

Девчонка замолкает, смотрит на меня зелеными глазами, полными ненависти. Под ее пристальным взором подхожу к столу и вынимаю из выдвижного ящика лист бумаги, на котором внизу красуется сургучная печать с гербом Миона.

– Что это? – Кажется, мне удалось напугать чертовку. Приручить зверя, которым движет страх, проще, чем ведомого ненавистью.