Невеста с подвохом, или Ну, держись, Проклятый Герцог!

Похожий на удивленную рыбку, Эльвин коротко согнул спину в поклоне и прошел мимо меня. На ходу он почему‑то оборачивался и смотрел то на меня, то в сторону садовника, пока наконец не исчез за очередным поворотом дорожки.

«Как‑то он нехорошо на меня смотрел, – с досадой цыкнула я. – Кажется, я сказала что‑то не то. Или веду себя не так. Да откуда же мне знать, как положено себя вести и разговаривать благородным девицам вроде Сюзанны?»

Подойти к садовнику незамеченной мне не удалось – шорох моих юбок было слышно за несколько шагов, поэтому я не удивилась, когда садовник повернул голову и заметил меня.

Из‑за имени я почему‑то представляла себе либо молодого нежного красавчика, либо старичка благородной наружности, а передо мной оказался крепко сбитый и довольно крупный мужчина в самом расцвете лет. Волосы были собраны на затылке в короткий хвост, видимо, чтобы не мешались. Держащая садовые ножницы рука в перчатке замерла в воздухе.

На миг я стушевалась, и даже не знаю, почему. Возможно, из‑за того, что в глядящих на меня глазах мне почудилась опасная проницательность, будто обо мне все знают. А из‑за чуть приподнятых уголков губ казалось, что на меня смотрят с усмешкой.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Садовник кивнул и, словно потеряв ко мне интерес, вернулся к розам. Садовые ножницы снова заработали: «Чик‑чик‑чик‑чик».

Понаблюдав за ним немного, я сказала:

– Красивые цветы.

Чик‑чик‑чик‑чик.

– Герцог любит розы?

Чик‑чик‑чик‑чик.

– Или их любила одна из его жен?

Ножницы затихли.

Да, я умею быть настойчивой.

Даже не знаю, почему мне пришла мысль об одной из жен герцога. Просто подумалось, что мужчины редко любят цветы, а женщины… женщины в большинстве своем любят розы, так уж повелось.

– Вы угадали, – ответил садовник приятным густым баритоном, снова возвращаясь к работе. – Это любимые розы первой герцогини. Сорт называется «Близкая разлука».

– Хм, какое печальное название, – сказала я. – Хотя, конечно, символичное, учитывая, что со всеми своими женами герцогу пришлось расстаться, а им пришлось расстаться с ним.

И снова ножницы затихли, а садовник во второй раз перевел на меня взгляд, в котором я заметила легкое удивление.

– Я ведь права? – поспешила продолжить разговор я. – Из‑за проклятия расставание неизбежно, ведь так?

Садовник чуть склонил голову набок. И снова как будто усмешка зародилась в уголках его рта.

– Вы не боитесь проклятия, госпожа?

– Почему вы решили, что не боюсь? – вопросом на вопрос ответила я.

В устремленном на меня взгляде садовника как будто возник интерес, и благодаря возникшей паузе я отметила про себя, что лицо этого человека мне нравится. Породистое и волевое, но в то же время в чертах проступает мягкость, а лучики морщинок, рассыпающиеся от внешних уголков глаз, придают взгляду теплоту.

– Вы говорите о проклятии свободно, и даже спокойно, как будто оно вас совсем не пугает, – заметил садовник.

«Еще бы оно меня пугало, я с таким же точно всю жизнь живу, привыкла уже», – подумала я.

– Может быть, я просто не сильно впечатлительная? – предположила я.

В этот раз мне не показалось – садовник улыбнулся, хотя и сдержанно, словно против своей воли.

– Прошу простить меня, госпожа. Я всего лишь простой садовник, и не возьмусь судить о вашем характере.

Я покашляла.

– Да, конечно, – сказала и улыбнулась так обаятельно, как могла. – Откуда вам знать, насколько я впечатлительная, вы же меня впервые видите.

В этот раз садовник не торопился возвращаться к работе. Он продолжал с любопытством разглядывать меня, а я смотрела на него.

Знаете, как бывает? Перекинулся с человеком всего парочкой фраз, и уже понимаешь, что он тебе нравится. Мужчина передо мной был определенно хорош: лицо, фигура, голос. Все, вот вообще все в моем вкусе. Он даже чем‑то напомнил мне моего Игоря. Нет, лицо, конечно, совсем другое, но типаж…

Если так подумать… кто вообще сказал, что главная героиня этой истории должна непременно выйти замуж за герцога? Да какой к чертовой бабушке герцог, когда здесь такой садовник?!

И в этот момент мне захотелось учинить произвол и переписать сценарий.

 

Глава 6. НЕЛОВКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

 

– Скажите, Флореаль… Вас ведь зовут Флореаль, верно? – уточнила я.

Садовник снова вернулся к обрезке кустарников, и теперь лишь бросал на меня короткие взгляды, отвечая на мои вопросы.

– Флореаль, госпожа.

– Прошу прощения за любопытство, но… а вам самому не страшно служить в замке, хозяин которого проклят?

– Проклятие не трогает слуг, госпожа, – последовал ответ. – Простому садовнику здесь нечего бояться.

– Понимаю, – отозвалась я; Флореаль продвигался вдоль кустов, и мне пришлось короткими шажками преследовать его. – Однако разве не жутковато жить в замке, куда раз в пять лет приезжают молодые девицы, которые за какой‑то срок одна за другой умирают?

Я увлеклась и зловеще закончила:

– В живых остается только одна. Несчастная становится женой герцога, а через время… тоже умирает! Быть свидетелем таких ужасных и печальных событий должно быть тяжело, нет? Ладно я – меня сюда доставили под страхом смертной казни, но будь я на вашем месте, давно бы покинула этот жуткий замок.

Флореаль коротко кашлянул и вместо ответа повернулся ко мне спиной, чтобы перейти к соседнему кустарнику. Мой взгляд невольно остановился на его затылке, а внимание привлекла ленточка, которой были собраны в хвост волосы.

Шелковая ленточка.

– Я просто работаю в саду, госпожа. Дела господ в замке проходят мимо меня.

– Угу, – машинально отозвалась я; шелковая ленточка в волосах садовника меня почему‑то беспокоила. – Значит, любите свою работу.

– Так и есть, госпожа.

Что‑то разговор не вяжется, подумала я. Вопросы я свои задавала не просто так, а с подоплекой. Во‑первых, надеялась узнать от садовника хоть что‑нибудь о невестах и женах герцога.