Невеста с подвохом, или Ну, держись, Проклятый Герцог!

Мне показалось, или при слове «смартфон» у старой ведьмы бровь дернулась?

Тут Бертина распрямила плечи, выкатила вперед свою внушительную грудь и решительно заявила, словно пытаясь давить на меня своим авторитетом:

– Что ж, соэлла, блуждает ваше сознание в тумане беспамятства или уже прозрело, а времени у нас с вами нет. Герцог ждет. Поэтому нам нужно наспех привести вас в порядок и отправляться на Кархейские острова. Сегодня мы обязаны туда прибыть.

– А если не прибудем? – полюбопытствовала я.

Бертина сделала глубокий вдох и мрачно ответила:

– Все семь невест герцога были отобраны лично королем. И если любая из них воспротивится королевскому указу, ее семья будет казнена. Герцог Кархейский все‑таки племянник Его Величества. Или вы и это забыли, соэлла Сюзанна?

Я хмыкнула. Ну да, так и должно быть. Короли всегда были деспотами, и бедные верноподданные их вечно страдали от королевского самодурства.

А все‑таки выгоды от того, что жених гораздо старше своих невест, похоже, никакой. Какая уж тут выгода, когда молоденькие жены его умирают одна за другой, а он себе живет? Не умрет раньше. И наследство не оставит. Кругом обман.

– Я отойду договориться с людьми герцога, чтобы они подождали вас, а Лотти пока приведет вас в подобающий вид. Надеюсь, по моем возвращении вы будете готовы отправиться к жениху, соэлла.

Когда за Бертиной закрылась дверь, я решительно вздохнула и, свесив ноги с дивана, встала на ноги.

Пока этой телепатки тут нет – нужно быстро делать ноги. Не знаю, куда я попала, но как только выберусь отсюда, поищу адекватных людей и попрошу о помощи.

– Верхнее платье мы с вас сняли, госпожа, – пряча от меня глаза, тихо произнесла «служанка»; видимо, это ее Бертина назвала Лотти. – Оно бы вас задушило, слишком много воды ткань впитала. Нижнее теперь тоже нужно снять, и надеть свежее платье. И волосы просушить и уложить заново. Не волнуйтесь, госпожа, я быстро справлюсь. Нельзя заставлять герцога долго ждать невест. А ведь остальные сейчас из‑за вас не могут отправляться.

Я задумалась. Переодеться? Это мысль. Не ходить же мне в мокром платье. Переодеться не помешает, конечно.

Пока Лотти доставала из сундука одежду, я почувствовала, что у меня саднит затылок и потянулась рукой назад. Пропустила пальцы сквозь волосы и дотронулась до кожи головы. Нащупала мягкую корочку – будто грязь налипла. А когда вытащила пальцы из волос и опустила на них взгляд, обнаружила, что они испачканы чем‑то темным, красновато‑коричневым.

Снова хмыкнула озадаченно. Запекшаяся кровь?

Странно. Рекламный щит должен был ударить меня по макушке. Даже нет – по лбу, учитывая, что я стояла, задрав голову, и пялилась на него, когда он падал. А тут рана на затылке.

Какое‑то время я терпела, пока Лотти помогала мне снять мокрую одежду, пока надевала на меня чистое сухое платье, высушивала полотенцем мои волосы и укладывала их, еще влажные, в прическу. Когда она из угла комнаты принесла переносное зеркало и поставила его передо мной, я подняла глаза на свое отражение и…

А вот это уже переходит все границы, знаете ли.

Из зазеркалья на меня смотрело юное создание с большими зелеными глазами (где мои карие, чистый шоколад, я вас спрашиваю?!), маленьким изящным носиком (где мой римский профиль?!), аккуратным маленьким ротиком (я всегда гордилась своим большим ртом, которым могла изображать улыбку а‑ля Джулия Робертс!)

Так.

Или не так.

Да. Определенно, кое‑что было не так. Потому что в зеркале отражалась не я. И не стоило больших трудов догадаться, кто. Сюзанна Бизар, конечно! Никаких сомнений, потому что вот этому ангельскому созданию (господи, у нее еще и золотистые кудри, это так унизительно! Верните мне мою каштановую шевелюру!) идеально подходило то самое сопрано, которым я говорила с момента своего пробуждения!

Сделав глубокий вдох, я сказала себе: «Крепись, Сусанка. Мы и не такое переживали. И это переживем. Подумаешь, помолодела на двадцать лет… Неприятно, конечно, но ты с этим справишься, я тебя знаю. Сложнее будет привыкнуть к этой внешности. Впрочем, пусть окружающие мучаются над загадкой трагичного несовпадения ангельской внешности и неангельского характера. Да, верно – это все можно пережить, это все не так плохо. Плохо другое…»

Запекшая кровь на затылке.

Я уже поняла, что каким‑то образом оказалась в чужом теле – в теле знатной девицы Сюзанны Бизар.

Пыталась утопиться, говорите?

Мысль о том, что в таком поступке не было логики, мне уже приходила. Бежать от одной смерти с помощью другой – бессмысленно. А если Сюзанна Бизар не пыталась утопиться… значит, ее пытались утопить. Рана на затылке невольно навевала мысли об ударе тяжелым тупым предметом.

Похоже, девчонку сначала вырубили, а потом толкнули в пруд. Иными словами… пытались убить. Очевидно, что не убили – это тело вполне живое, пульс бьется, кровь по венам бежит, ноги‑руки двигаются, голос разговаривает сопрано. Не убили. Но сама Сюзанна – душа ее или что‑то вроде – исчезла. Покинула тело. А я, значит, в него вселилась.

А раз сейчас с теле Сюзанны Бизар, которую пытались убить, нахожусь я, то…

Похоже, мне угрожает смертельная опасность.

Оценив придирчиво свое отражение и покрутившись перед зеркалом, я подумала:

«Еще предстоит разобраться, куда же я все‑таки попала – место, время и все такое прочее. Но в общем и в целом все действительно не так уж плохо. Признай, Сусанка, ты уже поняла. Упавший на тебя рекламный щит был последним, что случилось с тобой в твоей жизни. Иными словами… – это было трудно сказать даже самой себе, но трусихой я уж точно никогда не была. – Иными словами, ты умерла, Сусанна Бузинина. И вот этот златовластый ангелочек с сопрано – похоже, твой второй шанс».

Что ж, решила я, отказываться было бы глупо.

 

Глава 3. "ВЛАДЫКА ДЕМОНОВ ВОИСТИНУ"

 

Главный остров владений герцога Кархейского назывался почти так же, как звучал его титул – Кархен. По имени какого‑то местного божества, о котором Бертина сказала только: «темное и таинственное».

Значит, что мы имеем? Темное и таинственное божество, в честь которого назван остров, герцог с проклятием и семь невест. Выглядит так, будто этих невест везут на остров, чтобы принести в жертву божеству, но Бертина уверила меня, что никакого божества не существует, мол – реликтовое наследие предков, пережиток прошлого, «даже не переживайте, соэлла, в древних богов давно никто не верит».

То ли Бертина и впрямь не верила в проклятие герцога, то ли делала вид, но переживать я не собиралась и без ее уверений, однако в уме галочку напротив «темного и таинственного божества» поставила.