Нежные объятия оборотня
Пальцы сами собой разжали хватку, дымка ярости рассеялась, и я вдруг четко увидел, кто находится передо мной. Девчонка, невысокая, с потерянным видом смотрит вниз и боится поднять глаза, чтобы посмотреть на того, кто находится перед ней.
Именно в этот момент я почувствовал, что Вселенная схлопнулась, Земной шар остановил свое вечное движение, а с моего сознания разом упали все заслоны, все шоры, которые выстраивались годами. Я будто увидел мир совсем другим: более четким, реалистичным, большим и выпуклым. Какой‑то невероятный аромат огня, страсти, цветов, хлопка, солнца, мороза и воды всколыхнул сознание, отозвался в грудной клетке, заставил дрожать колени.
Посмотрев на источник этого божественного аромата, я почувствовал, что мог в одно мгновение лишиться удивительной возможности увидеть мир настолько фактурным. Потому что девушка, едва не угодившая под колеса моего хищного автомобиля, чуть не оставившая под ним жизнь, дрожит и почти рыдает от необъяснимых эмоций.
– Откуда ты здесь взялась, золотко? Ничего не болит? – пророкотал, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее в охапку и не утащить туда, где сам всемогущий Иисусона могла бы принадлежать только мне. – Садись в машину и расскажи, в чем дело. Почему ты без одежды, как вообще тут оказалась?
У меня много вопросов.
Она, кутаясь в мое пальто, согласно кивает и шмыгает носом. Я открываю перед ней дверь и сторонюсь, когда она проходит мимо и послушно усаживается в мой автомобиль. Сердце болезненно сжимается – что же с ней произошло, почему она ведет себя так потерянно, отстраненно?
В одно мгновение оказываюсь за рулем и прибавляю обогреватель на полную мощность, чтобы она перестала дрожать. И тут же жалею об этом, потому что в замкнутом пространстве ее невероятный аромат раскрывается больше, порабощает мой разум и сковывает сознание. Я понимаю, что пропал. И осознаю вдруг, что рядом со мной находится не просто пострадавшая от невнимательности девчонка. Нет. Рядом со мной сидит моя истинная пара.
❅ 3 ❅
– Как ты себя чувствуешь? – Голос незнакомца буквально топит в сочувствии и участии, и от этого мне становится еще горше, еще тяжелее. – Ничего не болит? Голова не кружится?
– Нет, я не ударилась. Просто испугалась, – наблюдаю, как он переключает кнопку мощности печки в салоне длинными, сильными пальцами и неосознанно отмечаю, что на них нет обручального кольца.
– Как ты здесь оказалась? – Его темные большие глаза под пышными ресницами смотрят внимательно и цепко, и отчего‑то мне хочется поделиться с ним своими горестями, рассказать, что произошло. Ведь лучшего слушателя, чем случайный попутчик, не найти.
– Меня выгнал… из дома… Брюс… – Не удержавшись, снова шмыгаю носом.
По щеке течет горячим ручейком слеза, и я даже не вытираю ее, нервно комкаю уголок чужого пальто озябшими пальцами.
– Брюс? – Он удивленно выгибает идеально очерченную бровь.
– Мой муж… – Незнакомец резко втягивает воздух сквозь зубы и издает недовольный звук, похожий на рычание. – Мы очень хотели детей, и он сразу сказал, что моя задача – родить ему наследника. Но… сегодня пришли результаты тестов из третьей клиники, которые показали, что я бесплодна.
В салоне автомобиля становится так тихо, что я слышу, как бьется мое сердце. Или это от волнения кровь стучит в ушах? Мне больно признавать, но это правда – я не оправдала ожиданий мужа, оказалась бракованной женщиной, которая не способна выполнить ни свою мечту, ни мечту мужчины, выбравшего меня из сотен других.
Черная тоска расползается по капиллярам, отравляет кровь и стягивает жгутом горло, не давая кислороду поступить в легкие. Нервными пальцами дотрагиваюсь до него, ослабляя спазм. Становится легче, но ненадолго, я слышу краем уха легкие рождественские песенки, которые обещают веселье и счастье всем на земле, и мне снова хочется плакать, ведь я этого счастья не достойна.
– И ты… очень хотела детей? – Голос незнакомца пропитан участием, но я слышу кое‑кто еще: заинтересованность, удивление, скрытое ликование.
– Это моя мечта, – признаюсь.
Это правда. Я жила в детском доме рядом с огромной фермой, принадлежавшей большой дружной семье, и уже в детском возрасте дала себе слово, что у меня будет такая же. Я мечтала о любви, грезила о том, как буду целовать маленькие пальчики своего малыша, учить его читать, рассказывать на ночь сказки и петь колыбельные…
Но реальность с оглушающим треском рвала на ошметки мои мечты.
– У тебя все еще будет, – вкрадчиво пробормотал мужчина, и я вскинула на него взгляд.
– Нет, лечение мне уже не поможет… – Это признание далось с трудом, но я уже начала раскрывать сердце, делясь своей главной печалью, и потому не чувствовала стеснения от того, что доверяю чужому мужчине. – Может быть, потом… я возьму ребенка из детского дома…
– Нет, стой! – Он порывисто взял мою руку. Его ладони оказались горячими, большими, и мне показалось, что именно такие могут защитить от любых невзгод.
– Ты еще сможешь родить ребенка…
– Но мой муж…
Упоминание о Брюсе вызвало волну негодования незнакомца, он напрягся, еле слышно выругался под нос и зашипел.
– Забудь о нем. Забудь об этом дождевом черве.
– Но я…
– Ты не могла родить от него, потому что… – Осекся, и мне показалось, что под ресницами, прикрывшими на секунду глаза, мелькнул мистический желтоватый блеск. Я присмотрелась, но он уже смотрел на меня как ни в чем не бывало, и на его лице отражалось только участие и невероятная забота. – Впрочем, пока не время говорить об этом.
– Да… Спасибо вам, – мужчина задумчиво смотрел вперед, в лобовое стекло, за которым плясали снежинки, ярко белеющие на фоне темного неба, и я подумала о том, что уже вполне согрелась, пришла в себя после падения, а значит не должна навязываться. Ведь наверняка у человека были какие‑то дела, куда он так спешил… – Я, пожалуй…
– Нет! – от этого резкого оклика я отпрянула, и рука соскользнула с ручки дверцы автомобиля. – Послушай. Я знаю, как тебе можно помочь…
Мне даже не удалось сдержать горестный смешок. Три разные клиники в разных концах штата дали заключение, что выносить и самостоятельно родить ребенка у меня не выйдет, а какой‑то незнакомый мужчина заявляет, что может мне помочь? Нет, такого быть не может.
– … Твой муж – придурок, которому нет оправдания, – жарко и быстро продолжил, сморщившись от упоминания о Брюсе. – Обычный дождевой червяк, который даже не понял, какое золото было рядом с ним все это время…
Я пожала плечами, не желая говорить об этом. Сейчас мне нужно было думать о том, как вернуться домой, какие найти слова, чтобы муж простил меня, принял обратно, дал нам шанс…
