Незваные гости с Парцеллины
«Ты говоришь, что у тебя ничего с собой нет. А этот кухонный ножик? Он, хотя и не твой лично, но ты так часто им пользовался, на нём так много твоих прикосновений, что глядя на него, я буду представлять тебя. Неужели на вашей кухне так мало ножей и все сразу заметят пропажу, если, конечно, ты сам не скажешь об этом».
Повар даже немного оживился:
«Конечно, у нас полно самых разных ножей. Я оставляю его тебе и не собираюсь никому сообщать об этом».
«Спасибо, друг (здесь уже я не решилась произнести слово «милый»). Ты сделал мне дорогой подарок, идущей от самого твоего сердца, в этом я абсолютно уверена».
«Я всегда готов услужить хорошим людям», – не без волнения произнёс этот странный тип.
«И нехорошим тоже», – проговорила я и засмеялась. Повар не понял моей шутки и одновременно намёка. Он молча стоял на что‑то надеясь (видимо на то, что я снова обниму его, ну уж дудки, хватит с него и того, что уже получил).
«Хочешь я тебе кое – что скажу, у тебя есть хоть немного времени послушать?»
«Есть, но совсем немного, – ответил он.
«Ну, тогда слушай. Ты, понимаешь, я ведь необычная девушка. Я девушка, которая прилетела с планеты Венера».
«Да ну!» – Проговорил он, хотя особого удивления в его взгляде я не уловила, и это натолкнуло меня на кое – какие интересные мысли.
«Понимаешь, мы высадились неподалёку отсюда, разделились на группы и отправились обследовать эту планету, а я немного задержалась на корабле, потом попыталась догнать своих, но впопыхах забыла захватить ориентировочные приборы, безнадёжно отстала и заблудилась. Несколько дней я моталась по лесу, пока не наткнулась на людей, которые обещали помочь мне отыскать своих, а на самом деле привели в этот лагерь и посадили в этот проклятый погреб. Они мне ничего не рассказали ни о себе, ни об этом лагере, ни о том, что они собираются дальше сотворить со мной. Если ты мне настоящий друг, то, прошу тебя, внеси ясность и объясни мне, куда, в конце концов, я попала?»
Ошарашенный повар стоял, как вкопанный, его осоловелые глаза впялился в меня.
«Неужели, поверил, – размышляла я, – не может этого быть, он ведь всё‑таки не круглый дурак. Если я венерянка (вообще‑то такого слово я не слышала, вот марсианка, пожалуйста), то почему я, как две капли воды похожа на остальных, почему я прекрасно знаю русский язык и ещё множество «почему» можно было задавать».
Собственно, я и начала плести всякую ахинею, давно уже почувствовав, что передо мной находится не обычный человек (как и все в этом концлагере), или же вообще не человек, хотя он выглядел, как и все остальные, встречающиеся мне здесь личности, вполне нормально.
И здесь внезапно повар оживился. Он состроил вопросительную гримасу и…задал мне необычный (хотя, кто его знает, может для него и обычный, если он, действительно, поверил мне) вопрос:
«А ты возьмёшь меня с собой на Венеру?»
Этот вопрос был задан как‑то жалобно, почти с мольбой и, честно говоря, мне стало очень жалко этого забитого человека (или, не знаю, кто он там на самом деле).
Немного подумав, я ответила ему:
«Я вижу, что ты умный и толковый парень, к тому же честный и бескорыстный. Поэтому, я обязательно возьму тебя с собой на нашу планету (раньше я не знала, что так свободно умею врать), но ты мне должен вкратце рассказать, что это за лагерь, кто в нём обитает, как ты сюда попал и что они, то есть руководители, хотят от меня добиться?».
И здесь моего собеседника словно заклинило. Он начал поворачиваться в разные стороны, крутиться на одном месте, издавать какие‑то мычащие звуки, в общем, вести себя неадекватно во всех отношениях. Тогда я, чтобы как‑то прервать его эдакую «свистопляску» во весь голос заявила:
«Тогда не видать тебе никакой Венеры, как своих ослиных ушей».
Услышав этот мой уверенный возглас, повар резко остановился и сразу упал на колени. Затем я услышала его вскрики:
«Нет, умоляю тебя. Если мы останемся здесь, они не пожалеют нас. Постепенно они уничтожат всех. Не будет нам никакой пощады. Ты даже не представляешь, как это страшно – быть заживо замурованным, я не хочу умирать, разве я виноват, что не принадлежу Высшему Клану».
Он хотел ещё что‑то сказать, но здесь его снова завертело, закрутило в разные стороны, и он уже не мог говорить. А дальше произошло самое невероятное. Неожиданно поднявшийся вихрь именно на том самом месте, где он стоял, подбросил его вверх вместе с посудой, которую он с громадным трудом удерживал в своих довольно слабых руках и он быстро вылетел из моей ямы (даже лестница не понадобилась). Затем сверху кто‑то быстро убрал эту лестницу.
Мне стало ясно, что это существо, так похожее на человека запрограммировано выполнять лишь определённые действия, а круг его разговоров также ограничен. Он не имеет никакого права переступать некую черту, после чего его моментально выводят из какой‑то тёмной игры любыми способами (даже по воздуху, как это произошло сейчас). Следовательно, сделала я вывод, больше его ко мне не допустят, но каким‑то чудом острый довольно большой кухонный ножик он мне всё же доставил. Это было невероятно, но это был факт. Я не сомневалась, что никаких камер слежения в этих глубоких ямах просто нет, потому что смысла никакого в них я не видела, да и, осмотрев подробно всё своё «помещение», я ничего подобного не заметила.
Я «как в воду глядела». Ужин мне принёс совсем другой человек (или существо, похожее на человека). Глухие стуки продолжались каждый вечер. Несколько дней я пыталась определить точное место, откуда раздаются эти стуки. Ошибиться я не имела никакого права. Если я рискну пробиваться к неизвестному другу (я очень надеялась, что это именно друг, а не враг) и ошибусь хотя бы на метр, то я могу просто рыть без конца, пока силы мои окончательно не иссякнут.
Наконец, примерно дней через пять, путём различных расчётов, напрягая до огромнейшего напряжения свой чуткий слух, я определила, как мне казалось, почти точное направление стуков. Кроме того, к тому времени я окончательно убедилась, что мой товарищ не подвёл меня и не выдал нашу с ним общую тайну. Потеря ножа замечена не была. Поэтому, необходимо было, как можно скорее, приступать к следующей части моего задуманного плана.
Когда очередной повар (но не мой друг) принёс мне ужин, я постаралась поесть как можно плотнее, ни единой крошки не осталось на моих тарелках. После этого я, как бы в истоме, бухнулась на свою пружинистую неудобную кровать, не выпуская из рук уже пустую чашку и, широко зевнув, не торопясь проговорила.
«Пожалуй, хватит объедаться».
Этот повар смотрел на меня, вытаращив глаза, и ничего не говорил. Уйти он не мог, не захватив чашку, которую я упорно не хотела ему отдавать. Наконец, он решился спросить меня (каких неимоверных усилий ему это стоило):
«Меня ждут наверху. Прошло уже достаточно много времени. Нас могут заподозрить в сексуальной связи».
Сначала я подумала, что ослышалась. Сексуальные связи, с кем? Неужели, это правда, что он мог так подумать? Тогда я спокойно встала со своей негодной кровати, сунула ему в руку пустую чашку и проговорила.
«Понимаешь, дружок. Мне мама говорила, что девушка обязана очень тщательно следить за своей фигурой. Вы меня кормите здесь, в общем, неплохо. Поэтому я подумала и приняла твёрдое решение. Денёчек воздержаться от еды. Только вы не подумайте, что я объявляю голодовку. Ни в коем случае. Просто это мой своеобразный пост. Поэтому, передайте там всем кому надо, что завтра еду и питьё мне приносить не надо. Вы меня поняли?»
