Незваные гости с Парцеллины

Для своего будущего повествования сделаю краткий набросок лагеря. Второй соседний отрядный корпус, в котором проживали ребята немного помоложе нас, находился метрах в шестидесяти от нашего, вглубь лагеря, третий на шестьдесят метров ещё дальше вглубь, почти в центре лагеря, и так далее. Кроме отрядных корпусов на территории лагеря, как это и положено, была специальная большая ровная открытая площадка со сколоченной деревянной трибуной, где проходили общие для всего лагеря линейки. В разных частях лагеря располагались столовая, стадион, медпункт, большой хозяйственный склад, небольшие хозяйственные постройки, у реки место для купания, ну, и остальные, необходимые для детского лагеря, строения. На всякие там прогулки и мероприятия мы ходили, как я уже отмечала, на довольно просторные светлые поляны, которых было довольно много с противоположной от отрядных корпусов стороны лагеря.

Но наш‑то корпус находился, практически, у самого глухого и какого‑то жуткого леса, около которого в разные стороны торчали металлические прутья от сломанной ограды.

Итак, я, быстро натянув кофточку и, напялив джинсы, стремглав выскочила на улицу, забыв захватить с собой фонарик, который лежал на моей тумбочке, как раз для подобной необходимости. Забыла я эту самую главную для таких экстренных случаев вещь именно потому, что это был первый случай в моей лагерной ночной практике.

Детский лагерь, по всем инструкциям, должен быть в ночное время освещён несколькими небольшими прожекторами или фонарями, но все инструкции, как вам известно, пишутся для проверяющих комиссий.

Как назло, ночь оказалось слишком тёмной – ни луны, ни звёзд, сплошные облака и тучи. Я даже ощутила, как, по‑моему, прекрасному (я втайне на это надеялась), уже женскому (шестнадцать лет всё‑таки) телу стекают маленькие струйки воды. Скорее всего, они падали с неба (а откуда же им ещё падать?). Следовательно, рассудила я, моросит совсем мелкий дождик, но который вполне может быстро перерасти в настоящий ливень, да ещё и с грозою. Но меня в тот момент это особенно не волновало. Добежать до торчащего здания, сделать быстренько пи – пи, и вернуться назад. Это прикинула я, займёт не более трёх‑четырёх минут (ах, как же я ошибалась).

Во‑первых, в темноте никакого торчащего здания я не увидела и побежала наобум. Во‑вторых, я забыла, что мои мысли часто воплощаются в реальности. Так получилось и теперь. Видимо, дождик только и ждал моего ночного появления и моих шальных мыслей, и тут же зарядил гораздо сильнее. Где‑то вдали, над лесом, красноватой змейкой сверкнула молния. Но это было довольно далеко, поэтому никакого грома пока я не услышала (ну, и, Слава Богу).

Как назло, как тоже часто со мной случается, в этой непроглядной тьме мне стали мерещиться всякие глюки. Перед глазами мелькнула тень какого‑то довольно высокого человека, почему‑то в резиновых сапогах. Это было довольно странно, потому что на его ноги я вовсе не смотрела, но эти «резиновые сапоги» почувствовала каким‑то внутренним чутьём (может быть, по запаху свежей резины?). В подсознании ещё мелькнула мысль:

«Какой догадливый этот невидимый человек. Почувствовал, что надвигается сильный ливень и напялил резиновые сапоги. А я вот, например, выбежала в обычных сланцах на босу ногу».

Но эту мысль моментально вытеснила другая:

«А если этот невидимка явился вовсе не из лагеря, а с противоположной стороны, ИЗ БОЛОТИСТОГО ЛЕСА? Действительно, изгородь‑то сломана, заходи, кто хочет».

Тут я уловила интересное противоречие в своих глупых рассуждениях: действительно, я подумала – «невидимка появился». Как же это невидимка может откуда‑то появиться, ведь он же невидимый? Я ведь, ПО – НАСТОЯЩЕМУ, никого и ничего не видела кроме странного отблеска, похожего на человеческую тень и резиновых сапог, на которые я не смотрела (опять какое‑то несуразное противоречие). Но если человек прошагал многие километры по болоту, сапоги должны быть испачканы (здесь что‑то явно не склеивается).

Дальше стали происходить ещё более необычные вещи. Я почувствовала, что, без всякого сомнения, на этом небольшом участке, кроме «резиновых сапог» находится ещё кто‑то. Что «резиновые сапоги» – это только «вступление», что дело гораздо запутаннее и сложнее (а, может быть, страшнее?).

Подумав это, я заметила вдали ещё одну вспышку молнии (или это просто искры отразились в моих глазах?). И здесь я решила, ПОКА НЕ ПОЗДНО быстро повернуть назад и сделать своё пи – пи возле самого корпуса. Действительно, глупо в подобной ситуации бежать куда‑то в непроглядную тьму, когда всё можно сделать гораздо проще. Но самое странное оказалось в том, что я начала путаться в сторонах горизонта. Вернее, примерно‑то я ориентировалась, потому что лес тёмной полосой всё‑таки немного различался вдали. Но вот всё остальное? Тут я быстро догадалась, как мне поступить. Просто необходимо идти, или лучше бежать, в противоположном от леса направлении. Если даже я проскочу наш корпус, то всё равно пройду вглубь лагеря. А там мне будет нетрудно во всём разобраться и быстренько вернуться к нашему корпусу.

Но в этот момент, когда я так думала, совсем нелепая мысль залетела в мои мозги:

«Они ведь меня хотят отрезать не только от моего корпуса, но и от ВСЕГО ЛАГЕРЯ. Хотя, зачем им, собственно, это нужно?».

Кого именно я имела в виду? Неужели «резиновые сапоги», вернее ТУ САМУЮ ТЕНЬ, на которую они были напялены?

Неожиданный порыв ветра сбил меня с ног. Мне показалось, что я уткнулась в дерево, но сразу поняла, что это не так. Если ТАМ были «резиновые сапоги», то здесь, в этом дереве я, почему‑то чётко ощутила запах перегара. Видимо, это было всё‑таки не дерево, а ЧЕЛОВЕК (может быть, деревянный?), на которого я наткнулась впотьмах, и этот ЧЕЛОВЕК был не совсем трезвый. Но запах винно‑водочного перегара был мгновенным. Дальше всё встало на свои места.

Я, вытянув руки перед собой и, водя ими в разные стороны (наверно, для того чтобы больше ни на кого случайно не наткнуться) побрела вперёд. Я теперь уже не обращала внимания ни на резко усиливающийся дождь, ни на порывистый ветер, ни на сверкающие со всех сторон огненные сполохи (именно сполохи, а не молнии, как я подумала вначале) побрела вперёд с единственной надеждой, хоть куда‑нибудь дойти.

Вглядываясь всё пристальнее в темноту, я машинально продолжала искать какой‑то очередной подвох. Мои мысли вихлялись, как бублики на тоненькой нити и совершенно не имели никакой логики. Это были какие‑то необъяснимые мысли:

«Резиновые сапоги – это болото в лесу. Запах перегара – это один из бандитской шайки, которая ночью вышла из леса и тайно проникла в наш лагерь. Но где же охрана? Охрана с противоположной стороны лагеря, у главных ворот».

И в этот самый момент я услышала (или, мне почудилось?), странный шум между нашим первым и вторым корпусами. Шум раздавался как раз в том самом месте, где располагался хозяйственный склад с разными необходимыми для детского лагеря вещами. Заведующим складом был наш завхоз, который, как я прекрасно знала, частенько прикладывался к бутылке.

Мои мысли снова задёргались в голове:

«А что если, это грабят склад? Поэтому необходимо срочно сообщить завхозу».

Но здесь я вспомнила, что однажды случайно заглянув в этот самый склад, обнаружила там одну разломанную рухлядь и успокоилась, посчитав, что грабить там просто нечего.