Незваные гости с Парцеллины

Но здесь, в лагере, расположенном «у чёрта на куличках» меня никто не знал, здесь была совершенно особая обстановка, в которую я, ну никаким образом, вписаться не могла.

Конечно, голодом меня в «карцере» не морили. Несколько раз приходил завхоз, приносил еду. Я заметила, что он как‑то слишком подозрительно смотрит на меня и выглядит уж слишком уверенно – полная противоположность поведению этого же человека в кабинете начальницы.

В мою душу с каждым его приходом стало закрадываться всё большее и большее подозрение, но вот по поводу чего, я сама понять никак не могла. Я «нюхом» чувствовала, что он замешан и в краже своего собственного склада и, главное, с каждым разом всё больше догадывалась о том, что вполне возможно, что именно он был около нашего корпуса во время моего такого неудачного ночного «путешествия».

Правда, так называемая тень, обутая в резиновые сапоги была гораздо выше его, дерево, на которое я наткнулась, чуть не задохнувшись винно‑водочным перегаром, было гораздо шире его и, вообще, гораздо мощнее. Но всё равно внутреннее чутьё упорно подсказывало мне, что здесь что‑то не так. Я не только теперь не сомневалась, что мои ночные «столкновения» и ограбление склада тесно взаимосвязаны, но, вообще считала, что эти события являются лишь малой долей того грандиозного страшного плана, который разработали неведомые мне силы и, который уже начал осуществляться. Он начал осуществляться, и одно это меня сильно пугало. Я не могла ничего объяснить и ничего понять, но на душе стало, поистине, жутко.

Я чувствовала, что по странному стечению обстоятельств оказалась вовлечённой в круговорот неких событий, и те люди, которые что‑то замышляют, видимо, не рассчитывали, что я проявлю такую неожиданную для них активность и буду им всё время мешать. Я оказалась вовлечённой в некий порочный круг жутких интриг и махинаций, и что теперь меня каким‑то образом используют, выставив чуть ли не главной виновницей преступления, совершённого прошедшей ночью. По всему выходило, что на определённом этапе их коварного плана я им просто необходима, но пройдёт определённый срок, они сделают своё чёрное дело или определённую его часть, тогда я им стану просто не нужна, и, естественно, они быстро избавятся от меня любым способом.

Этим же вечером меня «освободили» из‑под ареста, и я благополучно вернулась в свой первый отряд.

 

Глава 3

 

Ночью меня неожиданно дёрнули за плечо, и я моментально проснулась. Оглядевшись кругом в полумраке лагерной палаты, я никого не увидела. «Может быть, нервный тик, – подумала я, – но как‑то не верится, что в таком возрасте». И я отбросила от себя эту мысль. И хотя в этот раз мне никуда не хотелось, я аккуратно и очень тихонько приподнялась со своей кровати, надела сланцы, и, крадучись, вышла в тёмный коридор. Постояв с минуту и никого нигде не заметив, я, было, уже собралась возвращаться в свою мягкую постельку, посчитав «дёрганье плеча» ложной тревогой.

Повернувшись, я открыла дверь в свою палату и, здесь яркий свет электрического фонарика, вспыхнувший под моей кроватью, настолько ослепил меня, что я моментально зажмурилась и быстро захлопнула дверь, опять оказавшись в тёмном коридоре.

«Выходит, человек, сидевший под моей кроватью, дёрнул меня за плечо, чтобы разбудить. А теперь этот же человек новой неожиданностью загнал меня обратно в коридор, – разные мысли сверлили мою бедную головёнку со всех сторон, но одна мысль краеугольным камнем давила не только в голову, но и в сердце. – Главное, держать себя в руках и не поддаваться на провокации».

И здесь сильные руки неожиданно схватили меня сзади, заткнули мне рот какой‑то паклей (людей было, по крайней мере, двое, а, может, и больше, я не разобрала в темноте). После этого очень быстро крепко завязали мне глаза то ли тряпкой, то ли каким‑то поясом. Затем, видимо, последовал сильный удар по голове, в которой сразу помутилось, и я потеряла сознание.

…Очнулась я в каком‑то лесном домишке, похожем на деревенскую избу. Из окна были видны сплошные деревья, а так как окно было приоткрыто, в комнате стоял терпкий запах леса. Рядом со мной сидел дряхлый старик и чмокал губами. Лишь через несколько минут я поняла – он увидел, что я очнулась и теперь пытается мне что‑то сказать или объяснить, но я ничего не могла понять из его, как мне казалось набора бессвязных между собой фраз. Затем я снова впала в забытьё.

Когда я очнулась во второй раз, старика уже не было рядом, но передо мной во всей красе сидела молодая девушка и улыбалась (видимо, мне) ехидной улыбкой. Через некоторое время девушка почему‑то стала корчить мне страшные рожи. «Она дразнит меня, – догадалась я, – но, зачем?»

Мне стало очень противно наблюдать эти выкрутасы, и я зажмурила глаза. Я ещё долго находилась в полусознательном состоянии. Как и тогда в лагере, мне опять мерещились глюки. В ушах стоял совершенно непонятный булькающий шум, иногда сменяющийся треском. Голову ломило. Я чувствовала, что вокруг меня со всех сторон происходят какие‑то события – что‑то уносят, приносят, передвигают, кто‑то спорит, кто‑то даже с кем‑то дерётся. Затем я услышала вой сирены и проснулась окончательно.

Честно говоря, сначала я так и не поняла, то, что происходило вокруг меня явилось следствием обычной болезни, связанное с расстройством психики, или же меня специально вводили в бессознательное и полусознательное состояния, чтобы провести надо мной задуманный кем‑то эксперимент? Вскоре, я стала понимать, что именно второе моё предположение соответствует действительности.

Итак, я окончательно пришла в себя, и, широко раскрыв глаза, увидела… два скелета, которые сидели около моей кровати, примерно на том же месте, где до этого сидели дряхлый старик и кривляющаяся девушка.

Странно, но я уже была готова ко всему и совершенно спокойно отнеслась к появлению этих самых…сущностей, которые выглядели довольно добродушными (такое, оказывается, тоже бывает).

Неожиданно скелеты встали (здесь я тоже не испугалась, а, скорее, удивилась). Но через секунду всё стало понятно, так как я увидела, что скелеты поднял двумя сильными руками…довольно молодой физкультурник нашего лагеря. Он поставил скелеты в шкаф, стоящий неподалёку и плотно закрыл его. Затем быстро подошёл к моей кровати и…улыбнулся своей широченной улыбкой довольно молодого здорового человека.

«Ну, привет, Кроха!» (Какая я ему кроха).

Я ему не ответила, хотя вполне могла бы. Он, видимо, почувствовав, что я не намерена с ним разговаривать, весело продолжил:

«Вот, говорят, что у каждого человека всегда есть спрятанные в шкафу скелеты. Я не исключение. Правда, шкаф стараюсь всегда плотнее закрывать, чтобы они оттуда не выглядывали».

Здесь он снова улыбнулся, выставив свои белые острые зубы, но, в этот раз я чётко заметила, улыбка его была какая‑то ехидная, скользкая, я бы даже сказала, немного зловещая (хотя, почему немного?).

Здесь я впервые задумалась над таким понятием, как зловещая улыбка. В голове моментально выплыл вопрос, что страшнее – зловещее лицо или зловещая улыбка? Я ответила на этот вопрос сразу – второе, конечно, страшнее. Зловещее лицо, хотя оно и зловещее, но открытое, ничего не скрывающее. А вот зловещая улыбка, она, пожалуй, может ох как много всего скрывать под собой. Это всё равно, что один скелет из шкафа вылез и стоит перед тобой в полумраке.