Ни богов, ни королей

– Да уж… – вздохнул юноша. – Тебе, наверное, из‑за меня тогда влетело?

– Разумеется, – согласился маг.

– Но ты ничего мне не сказал.

– Не сказал, – кивнул он.

– Да уж. Разбаловал ты меня, Маркус, – сказал Игнат, многозначительно подняв вверх палец, и засмеялся. Драм перевернулся на другой бок и проворчал что‑то сквозь сон.

– Пусть и так, но я не жалею. Посмотри, каким ты стал. Вингевельд, должно быть, не верил, что ты вообще выживешь после отчисления, но старый козёл не знал того, что знаю о тебе я.

– Старый козёл? – усмехнулся юноша. – Удивительно слышать такое от тебя. Думал, ты его уважаешь.

– Я растерял к нему всякие остатки уважения, когда тварь, что пыталась меня убить, произнесла его имя. Это Вингевельд отправил демонов на охоту за огненными магами. В том числе и ту мерзость, с которой столкнулись вы.

– Вот уж действительно старый козёл, – задумчиво проговорил Игнат. – К слову, давненько их не было видно. Если архимаг желает извести магов огня, вряд ли они остановятся на одном нападении.

– Сейчас нам они не грозят, – сказал Маркус. – Мы под защитой драконьей крови. Тот венатор сказал, они её боятся. На тебя она, по всей видимости, попала, когда вы убили дракона, поэтому ты и не сталкивался с ними больше.

– Да, меня знатно забрызгало той пакостью, до сих пор не отстиралось… А как же ты? Может, тебе стоит одеться в мои старые вещи? Если нужно, я могу клочок ткани оторвать…

– Побереги одёжку, сынок, – улыбнулся маг. – Я порядком испачкался в драконьей крови, когда работал на Рейнара в Пламенном замке. А вот зачем она ему, этого Раухель не сказал…

– Что ещё за Раухель? Знакомое имя, вот только не припомню, откуда.

– Один неприятный тип, глава тайной службы лорда Рейнара. Но заплатил, надо сказать, прилично. Хотя заточение Тиберия я ему не прощу. Бедняга до сих не пришёл в себя полностью, просыпается по ночам. Боится однажды открыть глаза и вновь увидеть эти сырые каменные стены.

– Как вы вообще там оказались?

– Долгая история, – махнул рукой Маркус. – Мы ехали с торговым обозом, который охраняли наёмники. Тиберий играл с ними в карты и, на свою беду, выиграл. Серебро оказалось фальшивым, но узнали мы об этом только когда попытались расплатиться им в Дракентале. Тиберий взял вину на себя, и его бросили в темницу. Ну, а мне ничего не оставалось, как сделать всё, чтобы вызволить его оттуда.

– И из‑за этого вас чуть не угробил демон, – нахмурился Игнат. – Ох попадись мне те засранцы с фальшивым серебром…

– Брось. Главное, что теперь всё позади, – улыбнулся Маркус, и от морщинок в уголках его глаз стало как‑то по‑домашнему тепло и уютно.

– И то верно, – Игнат положил руку на плечо учителя. – Плевать на всё. Я просто чертовски рад тебя видеть, папаша.

Сказав это, он крепко обнял Маркуса и проговорил ему в плечо:

– Не оставляй меня больше.

– Не оставлю, – ответил тот дрожащим голосом.

Жить в старой караулке оказалось не так безрадостно, как казалось поначалу. Маркус с Игнатом проводили время за беседами и даже выпросили у кастеляна Бреона Ашербаха кое‑какую сломанную мебель, чтобы починить её и поставить у себя. Бывший декан огня шутил, что история знает случаи, когда бывшие плотники становились магами, но чтобы маг стал плотником – такого он не припомнит. Впрочем, спинку стула он приколотил вполне сносно, а стол после ремонта почти перестал шататься.

Тиберий вдруг нашёл в Драме интересного собеседника. Эльф рассказывал аэтийцу об Аркобанде, народе этельдиар и Обсидиановом городе, а аэтиец старательно записывал это на раздобытые Игнатом обрывки листов. Следующим вечером к ним заглянул Дунгар и рассказал, что случилось с банком и почему Рие и Карлу пришлось поселиться в замковой лечебнице.

– Король уговорил этого хирурга, Эббена Гальна, остаться в замке. Мол, не помешает здесь такой опытный врач, да и война ещё не совсем окончена. Ну, а раз вскоре здание банка придётся освободить, Рия упросила Гальна выхлопотать им с Карлом занятие. Они меня с собой звали, да только я пока у себя поживу, покуда не погнали. Да и кое‑какие дела уладить ещё нужно.

– А потом как? – спросил Игнат.

– Поищу какое‑никакое занятие, хоть в трактир какой вышибалой напрошусь, чтоб без работы ни торчать. Знакомых‑то полгорода, а как подумаю, что я, здоровый крепкий гном, сяду на шею к девчонке и старику, так тошно становится, тьфу! Ну да ладно, хватит о себе трепаться… Так значит, это и есть твой папка, Игнат?

– Можно и так сказать, – с улыбкой ответил Маркус.

– Парень у тебя что надо. Не робкого десятка. Правда совсем себя не бережёт, но оно по молодости всегда так. Сам был таким же, хе‑хе. Ну, бывайте, ещё загляну. А ты, Игнат, заглянул бы в лечебницу. Уверен, Рия уже остыла.

С этими словами гном скрылся за дверью, что‑то напевая себе под нос.

Новость о назначении Верховным магом застала Игната врасплох. Поначалу они с Маркусом решили, что это, должно быть, чья‑то издёвка, может быть даже самого вернувшегося на днях Рейквина. Потом, когда в караулку принесли роскошный красный бархатный костюм с изображением золотого грифона Одерингов и таких же золотых языков пламени, они подумали, что это может быть подарок его величества Игнату как герою битвы под Лейдераном.

И только когда вернувшаяся около часа спустя пожилая служанка посетовала, что, дескать, его милость верховный маг ещё не одет, хотя церемония вот‑вот начнётся, юноша понял, что это всё взаправду. И даже когда он в большом тронном зале в окружении десятков придворных и приглашённых преклонил колено перед Эдвальдом Одерингом, принимая из рук короля брошь в виде серебряной звезды с красным камнем, его не покидало странное ощущение нереальности.

– Пред ликом богов и людей, Троих и многих, клянёшься ли ты, Игнат, верно служить короне, стране и её людям? – голос короля звучал строго и торжественно, а сам он был обряжен в красно‑белый церемониальный наряд. Слева от него стояла матриарх в бело‑серебряном одеянии, скрадывающем фигуру.

– Клянусь, – без тени сомнения ответил юноша, до конца не веря в происходящее.

– Я, Эдвальд Одеринг, король Энгаты, владыка Хартланда, лорд Чёрного замка и Одерхолда, призываю в свидетели Холара, Тормира и Сильмарета. Твоя клятва непреложна и свята, – воздел руки король. – Встань же, Игнат, верховный маг Чёрного замка. Отныне, ты верный слуга своей страны и короны, и свидетели тому боги и люди, Трое и многие.

Юноша выпрямился и, обернувшись, увидел множество взглядов, направленных на него. Некоторые из них были восторженными, другие недоумевающими: всё‑таки он был невероятно молод для столь важного титула. Но один взгляд был исполнен гордости и радости. Маркус Аронтил утёр рукавом слезу, а его губы что‑то беззвучно произнесли. Он захлопал в ладоши, вызвав нарастающую волну аплодисментов. Когда она стихла, король произнёс короткую речь о грядущих победах, верности богам и своей стране, а после объявил церемонию оконченной.

Когда Игната спросили, желает ли он, чтобы вещи из его старых покоев переместили в новые, он сначала не нашёлся, что ответить.