Ни богов, ни королей

– Юный лорд Рейнар, господин Вайс просит вас выйти во внутренний двор!

– Вайс? – изумлённо спросила Ида Морнераль. – Он ведь должен был уехать? Что ему нужно?

– Он не сказал, только велел пригласить юного лорда.

Когда мальчик и недовольная госпожа Морнераль спустились во двор, они увидели Рихарда Вайса. Он держал в руках верёвку, другой конец которой был привязан к шее человека с мешком на голове. Человек этот явно был избит, а на его грязной одежде красовалась воронья голова с золотым глазом‑звездой, запачканная кровью, стекавшей из‑под мешка.

– Юный лорд! – Рихард Вайс улыбнулся уголком губы. – У меня для вас подарок.

– Во имя всех богов, Вайс! – рявкнула Ида Морнераль и добавила сквозь зубы. – Тебя уже не должно здесь быть. Что всё это значит?

– Скажем так, мне нужно было закончить кое‑какие дела в городе, госпожа Морнераль, – ответил Рихард и сдёрнул мешок с головы пленника. – Узнаёшь, Делвин?

Делвину это лицо действительно оказалось знакомо, даже несмотря на то, что по нему, очевидно, не раз прошлись кулаки господина Вайса. Этот человек посещал приют «Тёплый очаг» примерно раз в месяц. Дети вздрагивали от стука копыт за окном, а когда видели, кто приехал, пытались спрятаться как можно дальше. Это он забрал пухлого Вильсона и его брата Коротышку Вилла; забрал Лину, рассказывавшую, что её отец, рыцарь, когда‑нибудь приедет за ней и увезёт домой; забрал многих девочек, у которых не было имён, только прозвища. И каждый раз, приходя, он отвратительно облизывал растрескавшиеся губы.

– Да, господин Вайс, – ответил мальчик дрожащим голосом. – Это сир Каллен, Вороний глаз. Так его у нас называли.

– А вы, сир Каллен, помните этого мальчика? – спросил Вайс.

– Там было полно грязных оборванцев! – огрызнулся мужчина. – Не помню я его!

– Поосторожней со словами, сир Каллен. Всё‑таки, ты стоишь перед лордом Драконьей долины, твоим сюзереном, – заметил Рихард Вайс. – К тому же, он помнит тебя. И не только он.

– То, что вы его отмыли и приодели, ещё не делает его лордом! Он всё тот же безродный щенок.

– Напомни, Делвин, что сделал сир Каллен, когда впервые приехал в «Тёплый очаг»?

– Он… он… – мальчику было больно вспоминать это. Ужас на глазах детей, когда рыцарь, человек, которого людская молва представляет образцом благородства и чести, занёс свой меч… – Он отрубил руку матушке Ханне.

– Покалечил служительницу Холара, – добавил Вайс. – Не подобает рыцарю поднимать оружие на безоружного, а уж тем более на женщину. Или в ваших краях клятва рыцаря уже ничего не значит? Как там говорится? Если нарушу обеты, пусть судьями мне будут боги и люди? Ну, богов я здесь не вижу, а вот людей предостаточно. Взять хотя бы меня.

– Не тебе меня судить, грязный наёмник! Я рыцарь, посвящённый самим лордом Белленом Брэнном! Когда он узнает, что вы схватили меня, что ты, безродный пёс поднял на меня руку, я клянусь…

– Не беспокойся, мы обязательно расскажем ему. А ещё расскажем, куда ты девал детей, которых забирал из приюта. Хотите узнать?

Вайс окинул взглядом собравшихся и тут же ответил на собственный вопрос:

– Этот кусок дерьма продавал их. В бордели, в рабство и просто желающим попользоваться. Да и сам, надо полагать, не брезговал. «Живой товар на самый взыскательный вкус», – так ведь выразился твой подельник, через которого вы переправляли детей? Вижу, недоволен, что он проговорился. Так ты не переживай, он кормит крыс в канаве и больше никогда тебя не предаст…

Когда Делвин слышал это, перед его глазами проносились лица всех тех, кого в своё время увёл этот человек. Испуганные, обречённые, безнадёжные лица. Мальчику стало невыносимо гадко и печально.

– Так что же прикажете с ним делать, юный лорд? – поинтересовался Вайс, одёрнув верёвку.

– Юному лорду нужно продолжать учёбу, – холодно сказала госпожа Морнераль. – Ребёнку нет нужды выслушивать всю эту грязь…

– Он не всегда будет ребёнком! – перебил её Вайс.

– Вы говорили, вершить правосудие в своих землях, госпожа Морнераль? – вдруг заговорил Делвин. – Я бы хотел начать прямо сейчас. Это плохой человек, он совершил ужасные вещи. Пусть его казнят.

– Не особенно изящные слова для первого приговора, юный лорд, – усмехнулся Вайс, – но вполне убедительно. Слышал его, червяк? Твоя песня спета. Послать за палачом, маленький лорд?

Озлобленные глаза сира Каллена вдруг сделались большими и испуганными. Он смотрел в лица окружавших его людей и скулящим голосом принялся умолять о пощаде:

– Лорд Делвин! Даруйте мне жизнь! Я клянусь, сделаю всё возможное, чтобы вернуть их! Только пощадите меня! Я верно служил дому Брэннов, вашим вассалам…

– Вернёшь? – горько усмехнулся Вайс. – Только если умеешь воскрешать мёртвых. У некоторых твоих клиентов были весьма специфические вкусы. Да‑да, твой дружок и об этом мне рассказал. Я умею развязывать язык несговорчивым.

– Господин Вайс, – Делвин взял Рихарда за руку и взглянул в глаза. – Займитесь им. Сами.

– Повесить или отрубить голову? – Вайс взглянул на сжавшегося грязного скулящего человека.

– Как пожелаете. Я хочу… – глаза Делвина сделались влажными. – Чтобы ему было так же плохо, как им.

– О, не сомневайтесь, он прочувствует всё сполна… Слыхал, Каллен? Твоя задница теперь в моих руках. Похоже, госпожа Морнераль, я задержусь здесь немного дольше, чем собирался. Ничего не поделаешь, приказ лорда Рейнара, – сказал Вайс с нарочито притворным сожалением в голосе.

Он дал сиру Каллену пинка и обратился к страже:

– Ведите эту падаль в подвал!

– Спасибо, господин Вайс, – окликнул его Делвин. – Вы хороший человек.

– Не делай поспешных выводов, мальчик, – с улыбкой ответил ему Рихард Вайс и направился за стражниками, что крепко держали визжащего и извивающегося рыцаря.

Когда за Вайсом закрылась дверь в подземелье, Ида Морнераль повела Делвина обратно в покои. Мальчику ещё некоторое время казалось, что он слышит приглушённые вопли сира Каллена. И этот звук отчего‑то вселял в душу спокойствие.

– Делвин, – негромком проговорила Ида Морнераль, – тебе следовало передать этого человека дому Брэннов на суд.

– Разве я не имею права судить и казнить?

– Лорд Драконьей долины, конечно, имеет право на это, но…

– Госпожа Морнераль, – мальчик остановился, чем немало удивил женщину, – этот человек держал в ужасе весь наш приют. Мы видели его даже во сне, и многие просыпались, обмочившись. Я не хочу, чтобы такое происходило… В моих землях.

– Понимаю, Делвин, но правосудие – очень тонкая материя. Тебе ещё многому предстоит научиться, и чем раньше ты сядешь за книги, тем лучше. И пообещай, что впредь будешь прислушиваться к моим словам.

– Да, госпожа Морнераль, – кивнул Делвин. – Я обещаю.

Весь оставшийся день мальчик был в приподнятом настроении. Его не покидало чувство, что он сделал нечто хорошее. Узнав о случившемся, Клариса попросила рассказать ей всё.