Няня для дракона
Я молча кивнула и, забрав с собой записку и деньги, душа на ходу рыдания, отправилась в свою комнату собирать вещи. Я никого не винила в происходящем кроме себя самой и испытывала только благодарность, что фрау Штайан, несмотря ни на что, хоть чем‑то помогла и поддержала.
Наконец мои немногочисленные вещи были сложены в тонкий холщовый мешок, и я вышла из здания академии для того, чтобы никогда больше туда не вернуться. На улице шумел и гулял народ, я совсем упустила из виду, что сегодня жирный вторник, или Faschingsdienstag, а значит, многочисленный люд использовал последнюю возможность насладиться карнавалом, нагуляться и напиться перед началом Великого поста.
Тот цирк и маскарад, что творился вокруг, настолько диссонировал с моим внутренним состоянием, что я продолжала идти по улице, игнорируя детей, жующих сладкие пончики, посыпанные сахарной пудрой, и взрослы, весело распивающих бутылки с домашним вином или чем покрепче, надеясь только на то, что в указанном фрау Штайан месте будут свободные места для ночлега…
Неожиданно меня обогнала толпа молодых людей, больно толкнув плечом, и силуэт одного из них показался мне жутко знакомым…. Неужели, это тот самый дракон? Причина всех моих несчастий? Да быть того не может! Чтобы он делал в этом простом районе Виены? Точно уже от этого всего драконы везде мерещатся! И я продолжила идти, мечтая как можно быстрее добраться до места моей ночевки…
Глава 4
Герхард
Я с удивлением открываю глаза. Удивительное чувство бодрости и спокойствия во всем теле, странно. Что же это такое? Неужели я выспался? Да быть того не может!
Я роюсь в своих воспоминаниях: вот маменька, вот миленькая незнакомка, потом пошли пить с Людвигом, потом появилась эта незнакомка с желанием стырить банан, потом случилась катастрофа… ах, как она краснела, да я ей за такое визуальное удовольствие кучу бананов подарком вышлю…
Потом на меня грохнулась эта дурацкая статуя, а дальше ничего не помню… Что произошло? Я, в конце концов, дракон! Да меня даже мраморным портиком не пришибить… А тут провал…
– Вы проснулись, милорд? – пока я предавался воспоминаниям о вечере, точнее о той его части, которую совсем не помнил, Густав тенью скользнул в комнату. Осмотревшись, я с удивлением осознал, что лежу в своей постели.
– Густав, я что, спал?
– Да, милорд, и крепко!
– А сколько по времени?
– Вы не поверите, но чуть больше суток!
– Да быть того не может! – в возбуждении подскочил я на кровати. – Невероятно! Немедленно свяжись с Его Величеством по магофону, мне нужны подробности этого бала! Давай, поторапливайся!
Густав тут же испарился, а я начал расхаживать по комнате, размышляя, что бы это все могло значить, и ожидая сигнала от Густава о Людвиге на проводе. Я уже в нетерпении наматывал, кажется, сотый круг, когда Густав, наконец, с таким же невозмутимым выражением лица, передвигаясь с обычной скоростью, занес в комнату магофон и, прежде чем подать мне трубку, пафосно сообщил: «Его Величество на проводе».
Вот зараза! Все, я передумал, не дам ему прибавки к зарплате, лучше в кабаке все пропью или вон на оперных певичек спущу. Говорят, в опере появилась новая прима… С выдающимся голосом, ну, и прочими прелестями, тоже крайне выдающимися. Надо только убедиться, что Людвиг еще не успел ей сделать аванса, потому что против короля я, конечно, не попру…
– Людвиг, доброе утро! Расскажи мне, что произошло на балу!
– И тебе не хворать, подожди, сейчас отложу газету, а то боюсь пролить свой меланж( Тип утреннего кофе, считается нормой утром устроиться с чашечкой и неторопливо читать газеты… часа два или три.).
– А он еще не остыл? – не удержался я, знаю привычку Людвига проводить несколько часов по утрам за кофе и утренними газетами. По мне, так пустая трата времени, но Людвигу нравилась почтенная неторопливость. И многие подданные стали следовать его примеру, что безмерно меня раздражало. Ведь найти столик на террасе становилось с каждым днем все сложнее и сложнее, а все потому, что аристократические бездельники просиживали с одной чашкой часами, обмениваясь новостями и сплетнями… тьфу!
– Поверь мне, мой остывший меланж не сравнится с той феерической арией, которую ты устроил на балу!
– Арией? Ты о чем?
– Ты просто виртуозно храпел, кажется, одну из фуг Биетховена, но, к сожалению, мы не смогли точно разобрать какую именно, твоя матушка спохватилась раньше… а жаль…
Я постарался молча проглотить издевательства Людвига, а он, как назло, еще и разразился заразительным смехом, вот гад королевский!
– Так объясни по‑человечески, что произошло? Ты же сам знаешь, как давно я мучаюсь бессонницей, а тут сутки сна, и без лекарей!
– Ну, все просто. Та милашка, что так ретиво охотилась за бананом, случайно шарахнула тебя своей сырой магией, без злого умысла, конечно, это даже тайная канцелярия может подтвердить, а ты и отключился! Конечно, странная реакция, особенно для дракона, но храпел ты с полным изяществом!
Мой мозг нервно дернулся, и картинка начала складываться, как, впрочем, и план дальнейших действий…
– Людвиг, кто она?
– Да мы особо не выясняли, она тут же отправилась в обморок, и поверь, твой храп взволновал меня гораздо больше, чем какая‑то, пусть и милая, но незнакомка. Кажется, ее утащила приводить в себя маркиза Кюнельт…
– Людвиг, подними всех, но к вечеру у меня должна быть папочка со всей информацией на эту девушку!
– Ого, Герхард, ты что, решил наконец‑то порадовать матушку и жениться?
– Нет, я в кои‑то веки собрался выспаться! – недовольно заметил я, размышляя, согласится ли девушка на роль фиктивной любовницы, но сначала необходимо узнать о ней побольше!
Ответом мне был заливистый смех.
– Я рад, что смог повеселить тебя сегодня, Людвиг, но я жду от тебя информацию…
